Бывший. Ворвусь в твою жизнь

И Ваня, как сын своего отца, решил добавить маме чуток очарования под глаз. Согласись, Мила, твое знакомство с моими родителями — запоминающееся. И никакой фальши. Мой отец лишь для порядка сказал про тест, Мила.

— Зато сколько в тебе фальши, — вглядываюсь в его глаза. — Адам, игры играми, но нам надо поговорить.

— Ты вроде шла надирать уши моему отцу за то, что он посмел тебя оскорбить, — ухмыляется, а в зрачках проскальзывает темная тень. — И раз мама дала разрешение, то грех им не воспользоваться.

— Чего ты от меня добиваешься?

— Раз ты мать моего ребенка, то будешь моей женой, — отодвигает меня в сторону и шагает прочь.

— Да ты издеваешься, — с губ срывается короткий смешок.

— Я дам тебе время исправиться, — недобро щурится.

Он опять соскакивает с разговора, который бы мог нам разобраться в отношениях друг с другом.

Язвит, выплевывает гнусности, лишь бы уйти от откровений.

— Я видела твой байк и инвалидное кресло, Адам, — со лживым спокойствием говорю я.

Он закрывает глаза, медленно выдыхает через нос и вновь смотрит на меня исподлобья:

— Это тебя не касается.

Глава 35. Такой женщины у меня нет

Адам. 5 лет назадЯ помню клокочущее желание вернуть Милу и злость на себя, что отпустил и позволил уйти."

"Ночная дорога. Яркие огни фонарей, что на скорости размазываются в сияющие полосы, а затем поворот и дальше все обрывается.

А теперь я лежу на больничной койке и не чувствую нижнюю часть тела.

После она перевернет меня на бок, одарит мою задницу комплиментом и займется спиной, которая тоже изуродована скальпелем.

А, может, постесняется восхищаться моими “аппетитными” булками. Я сейчас в относительно трезвом сознании. А еще за ней следит один из хирургов, которые меня оперировали и которые, уроды такие, вытащили меня с того света.

Похож на безэмоционального робота. Из всего его холодного, тихого и спокойного потока слов я выхватываю основную суть. Мне жопа. Я парализован ниже пояса и с высокой вероятностью я никогда не встану на ноги.

— Как вы себя чувствуете, — спрашивает Вячеслав, выждав долгую минуту после жестокого приговора.

— А ты, мать твою, как думаешь? — хрипло отвечаю я.

— Я понимаю, новости не очень хорошие.

Ни черта он не понимает. Ему все равно.