Генерал без армии

Вдоль южной околицы тянулся извилистый пруд, заросший камышами и лилиями. Бурьян простирался до плетня, перебирался за него, затопил скособоченные постройки.

Деревня в принципе была не маленькой, убегала в просвет между лесными массивами. Но все события происходили на южной околице, у добротной бревенчатой избы.

Сердце у Глеба сжалось. Ему не хотелось верить своим глазам. Для чего все эти нечеловеческие муки, многодневные переходы, жертвы?

Повозка с полицаями уже была здесь, стояла посреди двора. Вооруженные лица блуждали по округе.

С крыльца спустилась женщина, простоволосая, с наброшенным на плечи платком, подошла к ограде, стала что-то говорить односельчанам. Мужики степенно кивали, задавали вопросы.

Потом из дома вышел генерал Власов в расстегнутой шинели без знаков различия, весь понурый, потерянный.

Шубин заскрипел зубами. Происходило самое страшное, именно то, чего он надеялся избежать.

Власов споткнулся, спускаясь с крыльца, но устоял. Он не знал, куда деть руки, в итоге сунул их в карманы. Тоскливо поблескивали стекла очков.

Следом полицаи вывели Марию Воронову, столкнули с крыльца. Она схватила генерала за руку, затравленно озиралась. Власов нагнул голову, что-то ей сказал, видимо, успокаивал.

Полицай держал их на прицеле, зевал во весь рот. Подошли еще трое, стали с праздным интересом разглядывать добычу.

«А ведь это не тот интерес, с которым враги разглядывают командарма Красной армии! Неужели они не в курсе, кого поймали?» – подумал Шубин.

Остальные разведчики притихли, только расстроенно сопели.

Мордатый тип со шрамом с любопытством обозрел пленников, что-то спросил у Власова. Тот односложно ответил. Полицай повернулся, бросил своим подчиненным короткую фразу. Они засмеялись и быстро потеряли интерес к генералу.

– Товарищ старший лейтенант, они не поняли, кого взяли, – возбужденно прошептал Малинович. – Может, за партизана приняли или за беженца какого-нибудь.

– Помолчи! – заявил Шубин.

Из дома, что-то жуя, вышел кряжистый бородатый мужик в легкой фуфайке, стал прилаживать на рукав повязку. К нему подошла женщина с платком, очевидно, жена, помогла завязать.

Приказ заткнуться красноармейцу Пастухову был не указ, он продолжал шептать:

– Ну и дела, товарищ старший лейтенант. Генерал и баба в первый попавшийся дом зашли, чтобы насчет ночлега и пропитания спросить. А это жилье деревенского старосты оказалось.