Герцог и я

Во-первых, потому, что мать смотрела на нее с «Не-капризничай-я-твоя-мать-и-делаю-все-для-твоего-счастья» выражением на лице.

Во-вторых, отказ мог вызвать у братьев новую волну разговоров и подозрений по поводу их тайного знакомства с Саймоном. И не только у братьев.

И наконец, ей самой куда больше хотелось танцевать с ним, чем пускаться в беседу с миссис Фезерингтон и ее дочерьми.

Разумеется, этот нахальный, самовлюбленный тип даже не предоставил ей возможности, как положено в приличном обществе, ответить на приглашение какими-нибудь вежливыми словами вроде: «С удовольствием», «Буду чрезвычайно рада» или, наконец, простым «Да», а вместо всего этого сразу повел на середину залы.

Оркестр в это время как раз производил те ужасные звуки, которые носят название «настройка», так что им пришлось немного подождать, прежде чем заиграла настоящая музыка.

— Благодарю, что не отказались, — сказал Саймон не то вполне серьезно, не то с иронией — она не могла разобрать.

— Как будто у меня был выбор, — ответила она с усмешкой.

— У вас есть выбор сейчас.

— Позволите им воспользоваться? И что тогда?

— Тогда я повторю приглашение, — сказал он, и вид у него был при этом совершенно мальчишеский.

В какие детские игры мы играем, подумалось ей. Но игра была не лишена приятности.

— А что, — спросил он, — молодые девушки, как и прежде, должны получать сейчас разрешение от своих матерей на танец?

— Сколько лет вас здесь не было? — вместо ответа поинтересовалась она.

— Около шести. Так должны или нет?

— Думаю, у нас ничего не изменится и за шесть веков, — с легким вздохом ответила Дафна.

— Вы получили это разрешение?

— Да.

— Тогда вперед!

Он подхватил ее, и они вступили в круг танцующих. Только когда они оказались в другой стороне залы, Дафна сказала:

— Хотелось бы знать, что именно вы поведали моим братьям о нашей первой встрече?

Он молча улыбался."

"— Чему вы улыбаетесь, черт возьми?

— Просто удивляюсь вашей выдержке.

— Не понимаю, о чем…

Он приблизил губы к ее уху, как бы сообщая секрет.

— Вы не из самых терпеливых молодых леди, насколько я успел заметить, — сказал он. — Но почему-то только сейчас, в другом конце залы, поинтересовались моей беседой с вашими церберами.

Она покраснела. Не оттого, что он назвал церберами ее братьев, а совсем подругой причине — он оказался хорошим танцором, и ей действительно не хотелось думать ни о чем другом, а просто наслаждаться плавными движениями и чувствовать его руки на своей талии.