Герцог и я

Не один раз Дафна испытывала желание вскрыть и прочесть хотя бы одно письмо, но так и не поддалась этому искушению. И вот теперь она принесла их из потайного места у себя в спальне и положила перед Саймоном.

— Что это? — спросил он.

— Письма твоего отца. Мидлторп передал их мне для тебя. Ты помнишь? Я уже говорила тебе. Он кивнул. Спокойно кивнул.

— Да, помню, что просил их сжечь.

Дафна слегка улыбнулась:

— Видимо, старик осмелился не выполнить твоей просьбы.

Саймон тоже изобразил улыбку.

— И ты сделала то же самое, как я вижу, — сказал он.

Она опустилась на софу рядом с ним.

— Разве тебе не хочется прочитать их?

Он ответил не сразу.

— Н-не знаю, — сказал он потом.

— Они могут помочь тебе окончательно избавиться от прошлого, — предположила она.

— Или сделать настоящее еще тяжелее, — возразил он, и она не могла не согласиться с ним.

Саймон смотрел на пачку, перевязанную лентой, и ожидал, что сейчас на него нахлынет былая злость, которая превратится в ярость… в неистовство.

Но он не чувствовал ни того ни другого. Ровно ничего.

Это было странное, удивительное ощущение. Он ожидал всего, кроме этого. Никаких чувств. И никакого желания прочитать их.

Он повернул голову к Дафне, смотревшей на него с тревогой.

— Пожалуй, я подожду с чтением, — сказал он.

— Ты не хочешь знать; что там написано?

Он отрицательно мотнул головой.

— Но ты не собираешься сжечь их?

Он пожал плечами.

— Наверное, нет.

Она переводила взгляд с его лица на письма и обратно.

— Что же ты хочешь делать с ними?

— Ничего.

— Совсем ничего?

Он улыбнулся:

— Я уже сказал именно это.

— Н-но… к-куда же их?.. — в растерянности проговорила Дафна.

Его улыбка сделалась шире.

— Еще немного, и ты начнешь заикаться, совсем как я.

Ее это не слишком насмешило, и, согнав улыбку, он заговорил снова:

— Мне действительно сейчас не хочется… расхотелось… ворошить старое. Пусть письма подождут.

Благодаря тебе я почти выбросил… освободился от памяти об отце… И пока не хочу впускать его снова в свои мысли и душу. — Он обнял Дафну. — Сейчас у меня другие мысли и дела… более важные…

— Саймон…

Она покраснела, потому что в комнате было еще светло и потому что его действия стали впрямую отвечать его намекам.

Эпилог

…Наконец-то в семье Гастингсов родился мальчик!

Вслед за тремя дочерьми у герцога и герцогини появился наследник.