Герцог и я

О своих намерениях и планах в жизни… Если будет жить…

Он должен дать ей последнюю возможность отказаться от брака, которым она хочет — он понимает это — в первую очередь спасти его.

— Дафна… — произнес он, и, как всегда, звук ее имени расслабил мышцы рта, овеял мгновенным теплом захолодевшую душу. — Дафна, если вы станете моей женой…"

"Она вновь приблизилась к нему почти вплотную и слегка подняла руку, как бы пытаясь защититься от его горящих глаз, напряженного голоса.

— Что с вами? — шепотом спросила она.

— Я не… не могу иметь детей.

Вот. Он сказал. Почти что правду.

Ее губы раскрылись. Не от ужаса, даже не от удивления. Казалось, она вообще не слышала или не поняла его слов.

Эти слова, он понимал, были жестокими, очень жестокими, но он не мог поступить иначе. Нужно, чтобы она знала. Раз и навсегда.

— Если вы станете моей женой, — повторил он, — у вас не будет детей. Вы никогда не будете держать на руках ребенка, зачатого в любви, понимая, что он ваш, только ваш.

— Откуда вы это знаете? — спросила она до странного громко и бесстрастно.

— Знаю.

— Но ведь…

Он не дал ей договорить.

— Я не могу иметь детей, — повторил он раздельно и с какой-то жестокостью. — Вы должны знать об этом.

— Теперь знаю.

Ее губы слегка дрожали, словно она хотела сказать что-то еще, но не была уверена, нужно ли.

Он привык, что обычно она быстро отзывается на его слова, без колебаний прямо говорит то, что думает.

Конечно, видно, что она огорчена… Нет, куда больше — в отчаянии. Однако ее лицо оставалось холодным и неподвижным.

И еще одно он видел и понимал: она не знает, как отнестись к его словам, что ответить.

Он настолько был погружен в свои мысли, что забыл, где находится, и не сразу ощутил, что справа от него кто-то стоит. Это был Энтони.

— Какие-то еще затруднения? — спросил тот не то с участием, не то с насмешкой.

Дафна ответила первой и весьма запальчиво:

— Никаких! Хочу вам сказать…

Три пары глаз ее братьев уставились на нее.

— Хочу сказать, — голос ее обретал звонкость, — что дуэли не будет. Его светлость и я решили пожениться.

— Рад слышать, — сухо отозвался Энтони и вернулся к братьям.

Саймон испытал довольно странное ощущение, словно он долгое время сдерживал дыхание, а вот теперь чистый свежий воздух внезапно заполнил легкие.