Герцог и я

— Пойдемте в сад, Саймон, — произнесла она тихо, но решительно.

— Мы не можем.

— Можем.

— Нет, Дафна…

Нотки отчаяния, прозвучавшие в его голосе, сказали ей больше любых слов. Она поняла то, чего раньше не знала. В чем сомневалась. Она для него желанна… Он хочет ее… Мечтает об этом…

Ее душа пела. В ней звучала ария из «Волшебной флейты» Моцарта — та, где так сладостно слышится верхнее до.

Что, если она поцелует его? — подумалось ей. Нет, он — ее… Что, если сейчас в дальней аллее сада она запрокинет голову и ощутит на своих губах его губы? Поймет ли он тогда, как она его любит? Укрепит ли это его любовь к ней? Осознает ли он, каким счастьем она может… готова одарить его?

Возможно, тогда он перестанет думать и говорить о браке, как о чем-то тягостном и ненужном ему?.

— Я собираюсь прогуляться по саду, — сказала она, — и не вижу в этом ничего предосудительного. Если хотите, можете присоединиться ко мне, милорд.

С этими словами она медленно направилась к ступенькам, ведущим с веранды.

— Дафна, это безумие… Мы… Так нельзя…

Его чуть охрипший взволнованный голос говорил ей, что Саймон пытается в большей степени убедить в этом самого себя.

Не отвечая, она продолжала идти в глубь сада.

Он нагнал ее, схватил за кисть руки, повернул к себе.

— Ради Бога, вы слышите меня? Ведь я обещал вашему брату… Он взял с меня клятву.

Ее улыбка, которую он почти не различал в темноте, говорила о том, что перед ним сейчас женщина, знающая себе цену, понимающая, что она желанна.

— Что ж, — сказала она, — тогда уходите.

— Вы же знаете, что я не могу этого сделать! Оставить вас одну… Мало ли что может случиться.

Она пожала плечами и постаралась отнять у него свою руку. Но он не отпускал, а сжал еще сильнее."

"И тогда она сделала то, чего он наверняка не ожидал: приблизилась к нему настолько, что расстояние между ними сократилось до фута, если не меньше.

Его дыхание участилось.

— Не делайте этого, Дафна.

Она тщетно пыталась ответить ему как-то пошутливее, поостроумнее и чтобы это звучало в то же время соблазняюще… и искушающе. Но ничего не могла придумать — смелость улетучилась в одно мгновение.

Ее никто еще никогда не целовал, она не знала, как это делается, хотя и хотела этого, и вот сейчас звала его стать первым.