Чужая семья генерала драконов (СИ)

Сидящий рядом дракон опустил руку на его спину, будто успокаивая его во сне.

— Пора, — негромко произнес Халаф.

Глава 44

Ветер мягко трепал волосы. Крепко держась за лапы темно-красного дракона, я пыталась рассмотреть, что происходит под нами. Ави Халаф неспешно кружил над полем боя, но не приближался к земле, чтобы меня ненароком не задела магия. А ею люди Вегарта не брезговали. Вода, буквально вспениваясь, поднималась волнами, выбрасывая на берег тех, кто пытался укрыться в темной грязной пучине. Вихри валили с ног убегающих, таща их волоком обратно на большой островок, усеянный мужчинами и зверьем.

Прямо под мечи драконов.

Крики, нет, скорее вопли, наполненные болью, страхом и отчаянием. Они звучали как несмолкаемая какофония: рев зверей и ор мужчин.

Лязг металла.

Костры, расположенные в центре лагеря, яростно шипели, разгораясь, и тянулись язычками к тем несчастным, кто неосторожно приближался к ним. Их подпитывали маги Вегарта, раздувающие пламя возле скопления лежанок и плотов псов.

Хлопая крыльями, мой временный телохранитель старался отлететь от поля боя дальше, чтобы я не увидела слишком много, но ничего у него не получалось.

Отряд Бирна оказался немалым. Людей у братца было гораздо больше, чем у Вегарта. Теперь я отчетливо понимала, почему мой муж так терпеливо ждал предрассветную зорьку. Я видела весь его замысел.

Видела в его исполнении.

Умный мужчина и хитрый. Иные, видимо, генералами не становятся.

Отлетая дальше, Ави Халаф плавно парил над расположенными у кромки воды первыми шалашами и палатками, сшитыми из шкур.

Рядом с ними лежали мертвые перевертыши. Они погибли сразу, кто-то даже не проснулся. Воины у костра всё ещё сжимали в руках кружки, в которых наверняка вечером была медовуха. Уже не протрезвеют и не поднимутся. И даже не узнают, что была она, эта решающая битва.

Усмехнувшись, я не испытала ни капли жалости. Сердце оставалось глухо к их смертям.

Мы снова свернули, Халаф немного снизился и воспарил над кронами редких деревьев. С северной стороны лагеря на бешеных стремительно наступали огненные драконы.

Временные жилища красноглазых медленно догорали, открывая обзор на мертвых зверей, что даже перед сном не обращались в людей. До такой степени одичали. На их обожжённых шкурах кровоточили огромные раны.

К запаху костров прибавилась вонь палёного волоса.

Сглотнув, я впервые ощутила некое омерзение к своему народу. Волки. Куда ни глянь — бешеные псы. Да, здесь были и медведи, и барсы, и львы, но куда меньше.