Эволюционер из трущоб

Повариха опалила её презрительным взглядом и показательно вздохнула, закатив глаза. А я задохнулся от злости и не придумал ничего лучше, чем показать ей язык.

— Бе-е-е! — Вот оно, поведение истинного архимага! Запоминайте, практикуйте!

— О, боги. Неудивительно, что такого, как ты, сослали на границу. С таким воспитанием тебе тут самое место, — буркнула повариха, уперев руки промеж жировых складок.

— Ах ты, свинота! Ну, держись! — вспылил я и потянулся к мане. — А нет, живи. Пока что.

Маны не хватило даже на простейшее заклинание, а жаль.

— Посиди тут, мой хороший. — Она собиралась уйти, но вернулась и добавила. — Я сейчас кое-что сделаю, но ты за мной не повторяй. Договорились?

— Какие вопросы, мамуля? По рукам. Буду смотреть и запоминать каждое движение, чтобы повторить в точности, — улыбнулся я и кивнул.

— Ну вот и умница.

В соседней беседке сидела Румянцева, а Федька носился по клумбам и рвал цветы. Дурачок беззаботный. Мама, как истинный шиноби, подкралась со спины и, схватив Румянцеву за волосяки, шваркнула её головой о деревянный стол.

— Подкинула моему сыну отрубленный палец? Ты вообще из ума выжила⁈ Дура конченая! — орала мама, возя Румянцеву мордой по столу.

— А-а-а! Помогите! Убивают! — заорала Ирина Вячеславовна, но никто не помог, и поэтому ей пришлось разбираться самой.

Две одичавшие кошки, позабыв про этикет, орали матом, таскали друг друга за волосы и раздирали лица в кровь. Жуть. От такого зрелища мурашки бежали по коже. Даже Федька обалдел. Сперва он остановился, глядя на разъярённую мать, а после подбежал к моей лавке и прислонился к ней спиной, встревоженно посмотрев на меня.

— Дерутся, как бешеные медведи. Мощно, — одобрительно сказал я, посмотрев на братишку, и к моему удивлению, Федька понял, о чём я говорю, и кивнул.

В следующую секунду определился победитель. Моя мама сбила Румянцеву с ног, упёрлась ногой в её грудь и резко потянула волосы противницы на себя вырвав огромный клок. У Ирины Вячеславовны даже кровь пошла. Румянцева взвыла, как белуга! Орала она так громко, что даже гвардейцы услышали.