Его тайные желания

Убрала руку от лица и взглянула на неё.

Черт, кровь!

Я разбила бровь, когда вместо того, чтобы держаться за поручень, решила побыть королевой флирта.

— Нога! — завопила пожилая женщина рядом со мной.

Пригляделась к ее щиколотке, к которой она боялась прикоснуться, и поняла, что та завернута под неестественным углом. Скорее всего, без помощи хирургов ей не обойтись и, желательно сделать это как можно быстрее.

Почти ползком добралась до женщины, на которую, похоже, кроме меня никто не обращал внимания.

— Встать сможете? — спросила я у женщины, которая беззвучно плакала, орошая впалые щеки слезами.

— Я боюсь двигать этой ногой, — честно призналась она и по щекам начался целый водопад слез.

— Успокойтесь, я с вами. И вам очень скоро помогут, — попыталась успокоить женщину и для большей убедительности погладила ее по руке.

Все двери трамвая распахнулись. Часть пассажиров вышли на улицу, чтобы оценить масштаб трагедии или просто продолжить путь пешком.

В стороне был слышен конфликт водителя трамвая и, вероятно, водителя того автомобиля, который решил сократить путь по трамвайным путям, выехав ему наперерез.

Подняла голову, чтобы позвать кого-то на помощь, так как женщине определенно нужно как можно скорее оказаться в травмпункте.

Повернулась в сторону входа, надеясь на то, что там нас уже поджидает карета скорой помощи. Повернулась и пропала в омуте голубых глаз.

Они голубые! Яркие, спокойные, но подобны Тихому океану, таящему в себе самое настоящее цунами.

Уверена, он подошел ко мне очень быстро, но я видела всё, словно в замедленной съёмке, ловя каждое его движение.

— Голова кружится? — спросил он низким глубоким голосом и приложил к моей пострадавшей брови белоснежный платочек, который достал из нагрудного кармана пиджака, что виднелся из-под черного пальто.

Ничего не ответила, лишь смотрела на него во все глаза и не верила тому, что он так близко и касается меня теплыми-теплыми руками.

И бездонные, совершенно невероятные, глаза. Вблизи они выглядели еще более маняще, чем через толщу грязного стекла.

— Ты меня слышишь? — его черные брови свелись над переносицей, когда он нахмурился, вглядываясь мне в глаза.