Его строптивая малышка (СИ)

Его горячая плотная кожа, сводящий с ума запах, сильные руки…

Они забираются под шелковый топ на спине и кончиками пальцев пересчитывают позвонки между лопаток. Спускаются к ямочкам на пояснице, проскальзывают под резинку свободных шортиков и сжимают место, на которое я опять нашла приключений. Второй ладонью он гладит мою шею вверх от ключиц, оставляя ее на щеке.

Сейчас я просто оголенный нерв. Все мое существо жаждет, чтобы Данил меня поцеловал.

Но вглядываясь в мое лицо, он лишь произносит:

– Ты же тоже не закрыла глаза тогда в душе.

Ты смотрела на меня, и тебе все нравилось. Только ты струсила. И это при том, что ты все пыжишься вести себя как большая. Сиськи у тебя, и правда, как у взрослой, а в остальном ты хуже Ви.

Последнее предложение врезается в мозг.

Я отшатываюсь от Староверова. Он меня не удерживает, только смотрит на меня с усмешкой.

– Ты и мой разговор с сестрой прослушал? Ты – мерзавец!

– Но ты все равно меня хочешь, – констатирует Данил.

Вспоминая все то, что я наговорила сестре о своих чувствах к этой сволочи, понимаю, что не могу оставаться рядом с ним.

Да, это побег. И может, даже детский, но это выше моих сил. Бросаю ему на кровать камеру, которую все еще держу в руке.

– Не смей больше подглядывать за мной! Даже не думай об этом!

Уже на пороге спальни мне вслед доносится:

– А кто тебе сказал, что там всего одна камера?

Глава 34. Дивные открытия

– Вика, вставай.

Какой-то нехороший человек отбирает у меня одеяло, за которое я цепляюсь из последних сил. Вчера я всю ночь обыскивала комнату и легла спать ужена рассвете.

Я сплю от силы часа два с половиной. Все в сад!

– Вик, мы опоздаем, – я опознаю голос Староверова.

– Ну Данил… – канючу я, но в следующий миг меня настигает небывалая бодрость, и глаза распахиваются сами собой. – Данил! Где они?

– Кто? – одним движением он вытряхивает меня из одеяла.

– Камеры!

– А я думаю, что за погром… – Данил демонстративно обводит взглядом перевернутую комнату.

Дверцы шкафов распахнуты, все вешалки свалены на кресло, ящики стола раззявили свои пасти, а комод показывает язык из моего свисающего белья.

Картины сняты, и даже все коврики стоят свернутыми в рулон в дальнем углу.

– Не увиливай! – и тут меня осеняет. – Их нет!

Староверов с гаденькой ухмылкой, молча разводит руками.

– Мерзавец!

– Вика, я уже не знаю, как тебе угодить, – фальшиво кручинится Данил. – Есть камеры – плохо, нет камер – тоже нехорошо.

– Это месть? – догадываюсь я.

– Конечно, – подтверждает Староверов.