Две по цене одной

Арам и Надя

Ева будет в бешенстве…

Арам понимал, что поступал нехорошо.

Больше того, если бы кто-то проделал такое с его ребенком, он лично поймал бы придурка и долго объяснял, что так делать нельзя. Возможно, не только кулаками бы объяснял, но и ногами тоже.

Но по-другому не мог поступить, а ждать решения суда уже не было сил. Он должен знать наверняка. Он же человек в конце концов, хотя Ева, видимо, так не считала.

Пробраться на территорию школы оказалось просто — она даже никем не охранялась.

Арам тут же решил: если ребенок окажется его, первым делом переведет ее в частную школу.

Что это такое, почему ни одного охранника на территории?

С замиранием сердца ждал перемены, благо погода позволяла — сентябрьское солнце ласково грело. Сам не понял, отчего так разволновался. Ну ребенок и ребенок… Его… возможно.

Эх, не так он себе представлял встречу с дочкой. Не так.

Думал ли он о детях, когда делал Еве предложение восемь лет назад? Еще как. Хотел сделать ей троих или четверых, как у отца. Большая, дружная семья, где он — глава, а любимая женщина всегда рядом.

Арам великое множество раз представлял, как она обрадует его первой беременностью, как он будет ее баловать, ездить с ней на УЗИ, слушать сердцебиение своего ребенка. Мечтал, как отделает спальню для маленькой армянской принцессы или принца, накупит игрушек, будет воспитывать.

Вместе с Евой.

В своих мечтах Арам всегда был вместе с Евой.

А получилось… Не так.

Все в его жизни давно шло не так. И теперь его удел — тайком узнать, отец ли.

А после драться за право участвовать в жизни собственного ребенка. И с кем драться? С Евой?

Как она могла не сказать ему о беременности? Зачем сохранила? Очевидно, ребенка любила, в отличие от его мамаши-кукушки. Уже одним этим, конечно, заслуживала уважения. И все же Арам будет с ней драться, накажет как следует за то, что скрыла ребенка. Он имел право злиться!

Даже черт с ними, с его чувствами, которых Ева не пощадила… Но Надя!"

"Разве девочка заслужила расти без отца? Ева поступила жестоко не только с ним, но прежде всего с собственной малышкой, и за свою жестокость расплатится.

Не такой уж Арам и ужасный человек, чтобы столько лет прятать от него его же плоть и кровь.

Прошло минут двадцать, прежде чем из школы высыпала ребятня возраста Нади. Среди них оказалась и она, та, кого видел лишь мельком, но навсегда сохранит в сердце.

— Надя, — позвал он девочку. — Подойди, пожалуйста.

Имя-то какое у девочки — Надежда… знаковое.