Дракон пенсионерке не хозяин, или Баба Шура снова молода (СИ)

— У тебя вся кожа в прыщах и шелупони всякой от грязи, надо подлечить. Как еще инфекции никакой у Альки не было — не знаю. Правду говорят: блаженного Боги берегут.

В это мгновение от входа в купальню раздались шаги и мелодичный голос позвал:

— Марита, ты тут?

Я застыла вонючим зеленым изваянием. Кого еще принесло, и куда бежать? Хотя в таком виде я точно никуда не убегу. Осталось только замереть и надеяться, что меня примут за странную статую. Я целомудренно прикрыла рукой интимные места и, скромно опустив глазки, пробормотала:

— Йо-олочки зеленые…

— Это точно! Елочка зеленая, — хохотнула Марита и кинула мне простынь.

— Ой! — вскрикнула и испуганно прижала руки к груди хорошенькая белокурая девушка. — Мариточка, кто это?

— Кто, кто… жаба в кожаном пальто! — тихо вырвалось у меня.

— От ты ж, язвь! — услышала меня Марита и пригрозила кулаком. — Леди Анита не обращайте внимания. Это приехала моя дальняя родственница на лечение.

— А чем она болеет? — жалостливо захлопала глазками Анита.

И была она такая благостная вся, ну чистый ангелочек. Я вспомнила ее папу и по жилам пронесся огонь. Как у такого убойного мужчины получилась такое солнышко? Непонятно.

— Болеет она сыпучим сыпозом, — замявшись на секунду, сочинила Марита. — Вот лечу ее специальной мазью. Сейчас постоит так, помоется, да назад в лес уйдет. Да, родственница?

Она легонько хлопнула меня ладонью по попе.

— Угу, — подтвердила я и шепотом, чтобы не слышала Анита, ехидно добавила: — бронхоцистит у меня. Кашляю и сразу писаю.

Марита ткнула меня в бок локтем, но я видела, что ее губы кривятся в улыбке.

— Леди Анита, а вы меня зачем искали? — участливо спросила она.

— Ты же знаешь, через неделю приезжает мой жених, а я сегодня на солнце обгорела. Как раз к его приезду начну облазить, — леди шмыгнула носом. — Может, есть у тебя снадобье какое, чтобы кожа не слезла?

— Ох, что же вы так неосмотрительно? — всплеснула руками Марита.

И они пошли к выходу.

— А я? — крикнула я им вслед.

— А ты, родственница, стой, где стоишь! — велела Марита. — Тебе полезно подольше в мази побыть. Скоро вернусь.

Я постояла, потом посидела, потом походила. Скучно. Даже в свои семьдесят лет я не могла долго сидеть на месте, а уж в молодом теле и подавно.