Дорога без возврата

Он не хотел быть младенцем, из которого когда-нибудь получится брюхатый филистер, страшный petit bourgeois[112], либо, в лучшем случае старый циник. У Питера не было крыльев, но он полетел, ибо глубоко верил, что летать умеет. Позади он оставил все, улетел из детской комнатки в ночную тьму, в ветер и дождь, чтобы опуститься в Кенсингтонском парке, у Серпентайна, в том месте, где сейчас стоит его памятник. И остался здесь навсегда, свободный и счастливый, в своей собственной стране Никогда-Никогда.

Джеймс Мэтью Барри подарил всем мечтателям мира Питера Пэна, дал всем Never-Never Land[113], страну, в которой возможно все.

Он, вероятно, не предполагал, что обогатит также терминологию психиатрии и психологии. Ведь «комплексом» либо «синдромом Питера Пэна» стали именовать болезненное состояние, проявляющееся в глубоком отвращении к филистерству и мещанству, явной нелюбви к теплым тапочкам, телевизору и тряпкам, отказе участвовать в постоянной, непрекращающейся погоне за деньгами и венчающему весь этот изумительный жизненный опус инфаркту. Тронутый таким синдромом человек говорит всему этому «нет» и улетает в Кенсингтонский парк.

Так вот и вылезло шило из мешка, а комплекс из автора. Да, есть в моей душе изъян, есть скелет на дне благоухающего нафталином шкафа. У меня постыдная болезнь: я страдаю синдромом Питера Пэна. И, как и большинству страдающих, мне с ним легко и приятно.

Выдам вам, дорогие мои, еще один секрет. Как и Питеру, случилось мне усомниться. Однажды захотелось избавиться от этого ужасного недуга, вернуться, словно блудный сын, в лоно здорового общества, отрастить брюшко, завести детей и, кто знает, может быть, даже пойти на избирательный участок и проголосовать.

Затосковал я по удовольствию, которое дает «Спортивное обозрение» и «Вечернее кабаре», по очарованию ежедневного nine to five, Monday to Friday, until death do us part[114].

Да, я, как это делал Питер Пэн, отправился к Мэб, Королеве Эльфов, прекрасной, словно Джулия Робертс в фильме Спилберга. Отправился к всемогущей Мэб, той, которая способна исполнить любое желание.

Словно Питер Пэн, я вымолил у нее возможность возвратиться в наш милый, добрый Остров Гдетоздесь, в нашу изумительную реальность, над воротами которой выведена надпись «Arbeit macht frei»[115]. И, как Питер Пэн, попробовал вернуться. И с грохотом врезался лбом в холодную решетку, которую за время моего отсутствия кто-то успел вмуровать в окно детской. Меня, как и Питера в аналогичной ситуации, никто не ждал.