Доктор Сон

– Допускаю, что ты действительно меня найдешь. Но сколько членов твоего вонючего Узла доживет до этого момента? Дюжина? Десяток? Может, трое или четверо?

Эта мысль уже посещала саму Роуз. Но чтобы ребенок, с которым она никогда не встречалась, сумел прийти к тому же выводу? Оскорбительно."

"– А ведь Ворон знал Шекспира, – сказала вдруг маленькая стерва. – Он мне цитировал его, перед тем как я его убила. Я тоже немного знакома с его творчеством, хотя в школе мы проходили только «Ромео и Джульетту». Однако наша учительница мисс Франклин раздала нам распечатки с наиболее известными строками из других произведений.

Вроде «Быть или не быть?» или «Для меня же это было греческой тарабарщиной»[33]. Ты знала, что это Шекспир? Я – нет. Тебе неинтересно?

Роуз молчала.

– Впрочем, понимаю, тебе сейчас не до Шекспира, – продолжала Абра. – Ты только и думаешь, как бы разделаться со мной. Не нужно читать твои мысли, чтобы догадаться.

– На твоем месте я бы бежала, – задумчиво отозвалась Роуз. – Сбежала бы как можно дальше и как можно быстрее, перебирая своими детскими ножками.

Тебя бы это не спасло, но хоть прожила бы чуть дольше.

Однако Абра не унималась.

– Там была еще одна цитата. Что-то про наткнуться на свой заряд. Мисс Франклин объяснила, что речь идет о бомбе на палочке. Думаю, именно это с вами и случилось. Вы наглотались не того пара, втянули заряд, и теперь он взорвался. – Она помедлила. – Ты еще слушаешь, Роуз? Или уже сбежала?

– Приходи ко мне, дорогая, – сказала Роуз. Она уже окончательно успокоилась.

 – Хочешь встретиться на смотровой площадке? Там я и буду тебя ждать. Мы вместе полюбуемся видом. И выясним, кто из нас сильнее.

И она отключилась, не дав сучке ничего ответить. Она позволила вывести себя из равновесия, но все же последнее слово осталось за ней.

А может, и нет. Потому что одно слово, которое девчонка повторила множество раз, продолжало назойливо звучать у нее в голове как заевшая пластинка.

Трусливая. Трусливая. Трусливая.

4Абра аккуратно положила трубку телефона.

Потом посмотрела на нее, даже погладила пластмассовую поверхность, которая была горячей от ее руки и влажной от пота. А затем, совершенно неожиданно, разразилась громкими и бурными рыданиями. Они ураганом пронеслись по ее телу, стиснув судорогой живот. Все еще плача, она бросилась в ванную, встала на колени перед унитазом, и ее стошнило.

Когда она вернулась в комнату, в проеме двери возникла фигура мистера Фримана в рубашке навыпуск. Его волосы стояли дыбом.