Дочка от отца бывшего (СИ)

А мы в каком-то ожидании смотрим друг на друга. И Дунечка занята сама с собой, катает в паровозе игрушки.

- Я думаю, мы справимся, - решаю подвести итог.

Пусть тема Мирославы в этом доме окончательно закроется.

- Я понял, что на тебя можно положиться.

Платон улыбается. Не понимаю, в шутку он так сказал или всерьез. Но уже скоро становится все равно. Он вдруг скользит здоровой рукой к моей спине, притягивает к себе. Я на инстинкте запрокидываю голову. И вот уже чувствую вкус его дыхания. И вкус его губ.

Поцелуй совсем другой.

Платон врывается в меня с решительным напором. Его ласка грубоватая, но такая искренняя и горячая. И я так же откровенно и без всякого стеснения хочу напитаться им. С другими мне казалось, что поцелуи - просто одна из традиций в любовных отношениях. С Платоном они превращаются в потребность.

Наши губы вминаются друг в друга, тела прямо через одежду передают друг другу тепло.

Мы отрываемся друг от друга, шумно дышим. Смотрю, как там дочка - она улеглась сверху на большого мягкого кота и, кажется, задремала. Кстати, нужно не забыть о живом котофее. У него автоматические кормилки-поилки, но все равно надо проверить, все ли там в порядке.

Думаю об этих мелочах, наверное, чтобы не предполагать, что же будет сейчас.

- Подожди, Дуся же спокойна.

Платон сгребает меня в теплый кокон объятий. Помогает себе и поврежденной рукой. Сдаюсь и укладываюсь щекой на его грудь. Слышу, как в груди мужчины колотится.

- Моему сыну повезло, - начинает он странно, - потому что я рад, что вы меня обманули.

Смеюсь, спрятав лицо.

- Ты не злишься на него?

Платон выдыхает.

- Этот поступок я, конечно, не одобряю. Но лучше так.

- Вы же помиритесь?

- Будем разбираться.

Я легонько ежусь, устраиваясь поудобнее.

- Ирина предположила, что Дуся - дочка Даниила, - вылетает у меня, - это неправда.

Руки Платона напрягаются.

- С чего она взяла?

- Ну мы же были в отношениях… И потом ей что-то там показалось.

Грудь мужчины поднимается от вдоха и выдоха.

- А еще с кем-то ты была в отношениях? - задает он странный вопрос.

Думаю, про себя он и так знает.

- В школе считается? - уточняю я.

Платон смеется.