Дни нашей жизни

Я вдруг осознал, что сделал: одно дело – уйти с уроков, когда обиделся на училку, другое – уйти из дома. И я не ушел. Я сбежал. Ночью.

На секунду мне захотелось просто заплакать, но я сдержал слезы. Это бы все равно ничего не дало: на улице ни души, никто не подойдет и не пожалеет. А если подойдет – еще хуже: вернет домой. Когда ты уже сделал такое, пути назад нет.

И я пошел дальше.

В восемь лет у меня был очень ограниченный маршрут передвижений: я знал, как дойти до школы, ближайших магазинов, детской площадки, бабушки и отделения полиции.

Но даже по знакомым местам я редко ходил один. Я совершенно не знал город и не знал, куда попаду, если буду идти все время прямо.

В какой-то момент магазины вокруг меня пропали; началась промышленная зона. Тротуар закончился, зато появились рельсы. Я решил идти по рельсам, ведь по ним ездят поезда, а поезда везут людей в другие города и страны.

Достал из кармана мобильный телефон и посмотрел на время – пять утра. Они еще спят, значит, я успею уйти далеко-далеко.

Мне пришла в голову мысль, что потом телефон нужно будет выкинуть. Я видел, как в фильмах отслеживают по ним местонахождение людей, а я не хотел, чтобы меня нашли.

Рельсы пролегали то ли через парк, то ли через настоящий лес, но чем дальше я шел, тем сильнее вокруг сгущались деревья. Было страшно, и я несколько раз подумывал, не повернуть ли назад.

Когда чья-то рука схватила меня сзади, я не успел испугаться. Я подумал, что за мной пришла полиция.

Но это была не она.

Незнакомый парень, показавшийся мне настоящим взрослым, на самом деле был не старше пятнадцати лет. Он хмуро смотрел на меня из-под низко опущенного капюшона. В темноте я мог лишь различить, как блестят его глаза.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он таким тоном, будто собирается меня отчитывать.

– Я… иду, – только и ответил я.

Он схватил меня за куртку, как за шкирку, и стянул с рельсов.

– С ума сошел ходить по рельсам? Это же опасно.

– Ладно, – сказал я. – Я тогда по краю пойду.

И уже хотел было его обойти, но он прежним жестом, за шкирку, вернул меня на место.

– Мелкий, ты ку-ку? – спросил он. – Куда ты идешь? Почему ты тут один?

Если бы я понял тогда, сколько ему лет, мог бы спросить у него то же самое. Но он казался мне очень, очень взрослым, и я думал, что должен ему подчиняться. Поэтому стоял на месте и виновато смотрел себе под ноги.

– Где твои родители? – снова заговорил он.

– У меня нет родителей, – насупился я.