Дни нашей жизни

В итоге спать все ложились очень поздно, а утром я вставал совершенно разбитым и шел в школу, которую уже к третьей неделе начал называть «долбаной школой».

Тем не менее учился я хорошо. За домашнюю работу у меня всегда были одни пятерки. Это потому что за мои школьные дела отвечал Лев. Тогда я и узнал, что он перфекционист, ну просто больной на этой теме. После случая с сочинением у него появилась какая-то мания вырывать листочки. Если я допускал больше двух ошибок на страницу, он заставлял меня все переписывать.

Приходя с работы, он устраивал рейд по моим школьным принадлежностям.

Открывал рюкзак и проверял, в каком состоянии тетради и учебники. А они никогда не были в хорошем состоянии. После уроков я скидывал вещи в рюкзак, будто в урну, отчего по возвращении домой все оказывалось смятым. За это Лев высказывал мне все, что он обо мне думает, о моих мозгах и моей природной безалаберности. Затем он проверял дневник. Обычно там все было в порядке, но мне каждый раз было страшно, будто, едва Лев в него заглянет, там неведомо откуда вырастут двойки.

В общем, с наступлением школьной поры жизнь стала сложной. Теперь от меня все время что-то хотели. Пока я не пошел в школу, никто из родителей со мной так сильно не ругался. А теперь никакого спокойствия и никакого свободного времени. Даже некогда пожить для себя!

Мысль о том, что впереди еще одиннадцать таких лет, казалась мне невыносимой."

"Некоторой отдушиной для меня было общение с Леной. После уроков мы иногда ходили к ней домой: ее родители работали до вечера, так что весь день квартира была в нашем распоряжении, и мы делали что хотели.

Однажды родители поручили ей помыть пол, пока они на работе, а она в тот день позвала меня, вылила на пол в коридоре ведро воды и научила меня кататься по мокрому полу, как на коньках. Мы этим часа два занимались – так пол и вымыли.

Правда, иногда она заводила разговоры на нелепые темы и рассказывала мне всякие враки. Например, про то, что девочки раз в месяц писают кровью. Я ей не поверил. Это странно.

Ленина семья была первой семьей, на которую я мог посмотреть со стороны. И она была как большинство семей: мама, папа и ребенок. Некоторые их порядки не совпадали с нашими. Например, однажды Ленин папа приготовил нам яичницу с жидким желтком, а у нас дома такую есть нельзя. Как-то раз я попросил сделать яичницу жидкой, а Лев ответил, что еду надо есть в готовом виде, а не в полусыром, если не хочешь заболеть сальмонеллезом. Что это, я не знал, но заболеть не хотел.