Дни нашей жизни

Тут уже не надо было уточнять, в какого отца. Не первый раз мне указывали на наше со Львом жуткое сходство в характере. Я и раздражался от этого, потому что вспоминал, как меня иногда бесит Лев, и все-таки в глубине души очень гордился тем, что на него похож.

Рояль в кустах

Ваня оглядывал нашу квартиру, как Том Кенти – королевские покои принца Эдуарда. От всяких простых вещей у него в изумлении открывался рот: от телевизора, ноутбука, микроволновки, даже дивана. Он прижался к подлокотнику щекой и принялся его наглаживать, повторяя:

– Какой мягкий…

А я заметил странную особенность: Ваня казался каким-то чумазым.

В общем, операция «Понравиться Льву» чуть не провалилась. Когда Ваня заносил в комнату рюкзак, который собрал на эти два дня, он уронил его себе на ногу, громко выпалил:

– Сука! – И тут же закрыл рот обеими руками.

Но было поздно. Хотя нет, не то чтобы совсем поздно, одна промашка – это еще не провал операции. Однако вторая случилась довольно скоро, когда Ваня громким шепотом спросил меня, можно ли у нас курить. Таким громким, что слышно его было всем.

– Нет, у нас курить нельзя, – ответил ему Лев из соседней комнаты. – Особенно девятилетним.

А третий повод был вообще высосанным из пальца. Мы сели обедать, и оказалось, что Ваня за столом растопыривает локти в стороны.

– Убери локти со стола.

– Зачем? – спросил Ваня.

Перед тем как спросить, он еще набил себе рот хлебом, так что прозвучало это вообще неразборчиво.

– Это неприлично.

Ваня начал бубнить в ответ, что ничего такого вообще-то не сделал, но Лев прервал его:

– Сначала прожуй, потом говори.

Ваня, кажется, проглотил все сразу, не жуя, и с возмущением спросил:

– Вам что, мешает? Вы же с другой стороны стола!

– Мики мешает, – заметил Лев.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я сидел рядом с Ваней и не знал, мешают мне его локти или нет. На самом деле я даже не замечал их, мне не сложно было просто подвинуться в сторону, да и места много не требовалось. Но если бы я сказал, что не мешают, то тут же пришел бы в немилость за то, что помешал проведению педагогической беседы. Поэтому я кивнул.

Тогда Ваня посмотрел на меня как на предателя.