Дни нашей жизни

– Я тебе серьезно говорю: не уезжай за мной, – повторил я.

– Я все равно поеду. Позвоню отцу и поеду.

Я не знал, что ему сказать. И вдруг почувствовал, как меня настигло какое-то отвращение, которое я пытался подавить в себе с тех пор, как поговорил с Леной. Отвращение к Лене, к родителям, к Ярику, ко всем этим… гомикам. Так я их тогда называл мысленно – гомики. И оно все равно захлестнуло меня, хотя я старался от него убежать.

Утопая в этом отвращении, я сказал ему главное:

– Я не люблю тебя.

И ушел.

Ни с кем не попрощался.

Вышел за ворота и стал ждать родителей. Встретил Лену по дороге, она спросила:

– Ты что, из-за меня?

А я сказал:

– Да, из-за тебя. Рожу твою видеть больше не могу.

Родители приехали за мной на машине. Пока Слава разговаривал с администрацией, Лев допрашивал меня, что случилось да что случилось. Я каменно молчал. Не знаю даже, как мне это удалось, я так злился!

Слава вернулся, мы поехали, и они уже вдвоем продолжили свой допрос. В конце концов я не выдержал:

– Отвалите вы от меня.

– Повтори, – спокойно попросил Лев.

– Отвалите. Вы все равно ничего не поймете.

– Что не поймем?

– Ничего! – выкрикнул я. И вдруг меня совсем понесло: – Надоело уже, вообще нет нормальных людей вокруг, все такие… как вы!

Машина вдруг так резко остановилась, что я больно стукнулся грудью о переднее кресло. Лев сказал металлическим тоном:

– Выходи.

– Чего? – не понял я.

– Выходи. Дальше пешком дойдешь.

– Здесь часа два идти.

– Прогуляешься, – пожал плечами Лев.

 – Зато избавишь себя от такой ненормальной компании, как мы.

– Дай тогда денег на проезд.

– Не дам.

Слава на выдохе попросил:

– Лев, не надо…

Но Лев почти закричал на меня:

– Вышел из машины! Быстро!

Я знал, что если извинюсь, то он, наверное, отменит свое решение. Но извиняться я не собирался. Посмотрев ему в глаза через зеркало заднего вида, я усмехнулся и вышел. Хотел громко хлопнуть дверью, но потом подумал: «Это глупо и по-детски» – и аккуратно ее закрыл.

Шел и думал: «Во что бы вляпаться? Чтобы они на всю жизнь пожалели, что так со мной поступили.

Может, что-нибудь с собой сделать? Прыгнуть под машину или, еще лучше, – под трамвай. Чтобы они сидели и думали: не выгони мы его, он бы не умер. Чтобы жили с этим чувством вины, чтобы обвиняли друг друга и поругались из-за этого».

Я свернул во дворы, к гаражам, где всегда ошиваются сомнительные личности. Быстрее и безопаснее идти по основной дороге, но мне не хотелось безопасности.