Девочка Эмина

Альберт ведь преступник? Поэтому он бежал из Москвы.

Впрочем, даже не будь такой мощной преграды, Альберт уже не жилец. Ему не выбраться из логова Эмина самостоятельно.

Именно поэтому первым делом я отправилась не завтракать, а искать ключи. Если Эмин решил убить Альберта, то я хотя бы должна знать за что. Тех минут после нашей близости мне не хватило, Эмин быстро стал жестким и неразговорчивым — схватил мое тело, прижал к себе и велел спать.

Значит, мне придется докопаться до истины самой. Впервые нарушить приказ и поговорить с человеком, который назвался братом моего мужа.

— Дочка Анархиста пожаловала… в гости?

Хриплый голос Альберта не внушал мне доверия. Он был избитый, израненный и… безумно злой. Я крепко сжала ключи в своих руках и с жалостью посмотрела на немощного мужчину.

Даже не будь он прикован наручниками к батарее, он мне не ровня. Сейчас — не ровня.

Эмин постарался очень…

— Я предупреждала, Альберт.

Стараюсь сделать голос как можно холодней. Но он предательски дрожит, и Альберт сразу чувствует мой страх.

— Я говорила… я пыталась уберечь вас от смерти.

— Чего боишься? К тебе претензий нет, котенок, — мужчина закашлялся.

Его злость направлена на Эмина. Оправданно направлена.

Откинув волосы за плечи, я подошла ближе к Альберту. И осторожно присела на расстоянии вытянутой руки.

Эмин бы убил меня, увидев эту картину. В моих руках была аптечка, которую Альберт не сразу замечает из-за кровоподтеков под глазами. Все его лицо было в крови и гематомах.

Я опускаюсь перед ним на колени на максимально безопасном расстоянии. Раскрываю аптечку и отыскиваю уже знакомые препараты. Все мои действия сопровождаются расплывчатым взглядом Альберта.

Ему совсем плохо. Кожные покровы были почти серыми, когда я решительно взяла в руки шприц. Каждый его вдох сопровождался болью в грудине.

Боль убивала его внутри.

— Все, что я могу для вас сделать, это обезболивающий укол. Не бойтесь, я вчера научилась.

Альберт усмехается.

— Коли, что хочешь. Жить хочу, — захрипел он.

— Не нужно было к Эмину соваться, раз жить хотите, — вырывается непроизвольно.

Кусаю губу, замолкая под страшным взглядом Альберта.

— Ладно. Не злитесь, — добавляю тише.

— Не на тебя злюсь, котенок… Давай скорее.