Девочка Эмина

Вот сюда нужно было бить, когда противник не ожидает. А вот сюда, когда сопротивление было ожидаемым. Вот так нужно было схватить и вот сюда направить кулак, чтобы было поистине больно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я закрывала глаза, а Эмин орал и заставлял смотреть. Только подумать: он учил меня драться на живом теле. Слезы катились дикой волной. Я умоляла Эмина остановиться, но в него словно бес вселился. Пуля в его плече все еще напоминала мне о том, что в нашу жизнь вторглись Басмановы.

— Молю… хватит, — шепчу обессиленно.

Мое тело дергается в такт всхлипам. Я поднимаю зареванные глаза на Эмина. Он смотрит на меня и словно только сейчас понимает, что перед ним я. Его Диана. Никем не тронутая и никем не обиженная.

Я мельком бросаю взгляд на Альберта. Он дышит.

Эмин заставляет меня все рассказать. Про котенка, про временное отсутствие приставленной охраны.

Я не знаю, что стало с охраной, но больше я их не видела. Место одних заняли другие. Тех, прежних больше нет.

А после зрелища с Альбертом вопросы были излишни.

— Больше от тебя ни на шаг не отойдут, — обещает Эмин.

Он склонился надо мной и поднял с пола мое трясущееся тело. Мне было страшно. Я ждала удара. Такого же мощного и сильного, какими он избивал Альберта. Только вместо десятка мне было достаточно одного. В сплетение или в висок.

Но вечер на этом не заканчивается.

И я с удивлением отмечаю новую дверь. Она открывается моему взору и то, что раньше я не видела, стало мне доступным. За скрытой дверью кабинет Эмина. За все дни проживания на Батальонной я не подозревала о секретной комнате."

"Туда Эмин лично затаскивает тело Альберта. Из-за полураскрытой двери я вижу, как он приковывает измученное тело наручниками к чугунной батарее.

Эмин выходит в коридор, и дверь запирается. Вновь становится невидимой, хотя теперь я четко вижу ее очертания. О местонахождении Альберта не знает никто. Он сбежал из Москвы и тайно проник к нам в квартиру. Его никто не видел — ни новая охрана, ни старая. Ни одна живая душа не знает, куда он подался. Ни одна душа, кроме Эмина и меня…

Эмин снова склоняется надо мной и помогает подняться.