Девочка Эмина

Просто сейчас вдруг пришло осознание, что Эмин теперь не сын жестокого человека, от которого моя семья бежала всю жизнь.

Он теперь и есть тот человек. Большой человек.

Глава 73

Я забыла, как выглядит праздник Новый год.

Он прошел для меня как в тумане, а очнулась я уже в феврале.

Когда родила мама.

Восьмого февраля Эмин не вернулся домой. Он пришел в полночь на девятое. Я готовилась ко сну, когда в прихожей хлопнула дверь. Сильно.

Я подобралась, дыша через раз, и отважилась выйти в коридор.

На Эмине было много хлопьев снега.

— Здравствуй, — шепнула я, — мне было одиноко без тебя.

На секунду его взгляд смягчился, и Эмин с силой взъерошил волосы. В глазах мужа показалось что-то человеческое, но затем его вновь захлестнуло.

Моя терапия была временной. Горечь возвращалась через пару минут, и так второй месяц подряд.

"— Пойдем ужинать? — спросила я, отходя на несколько шагов.

Эмин разулся. Я повесила его пальто сушиться, но муж все молчал. От ужина он отказался, сразу направился в спальню и меня за собой потянул.

— Что-то с мамой?

В груди потяжелело от дурного предчувствия. Эмин не надел сорочку, просто разделся и лег полуобнаженным. Тяжело дыша, он закинул руку за голову.

— Мальчик, — выдавил он спустя время, прикрывая глаза от усталости.

Я молилась, чтобы была девочка.

Чтобы Эмина не добило хотя бы это. Чтобы безопаснее стало, тише, спокойнее.

Видимо, не судьба.

— Восьмого числа родился. Ровно через два месяца после его смерти.

Эмин позвал меня к себе. Я приютилась на его плече и положила запястье на его широкую грудь. Эмин дышал тяжело, зло, мрачно. Значит, мама родила. Значит, все хорошо.

— Это ведь ничего не значит, Эмин. Теперь ты глава, тебя все слушают.

***С тех пор, как не стало Анархиста, многое изменилось.

На похоронах Булата было много людей и журналистов.

После того, как прощальные церемонии закончились, Эмин сразу отправился в бывшее поместье Анархиста. Я убедительно попросила его взять меня с собой, все еще помня о подарке, который мне оставил Булат.

Но сильным ударом для меня стал вид поместья. Некоторая его часть очевидно горела.