Девочка Эмина

— Первое правило заговора против Анархиста: Анархист не должен об этом узнать.

— Так, ты согласен? — Эмин осторожно выдохнул.

Расторгуев неприятно рассмеялся.

— За тобой будущее, Эмин. За Булатом беспорядки и хаос. Ты возьмешь город под контроль, заимеешь достойное прозвище, ну и мне немного поможешь. Не как союзник. Союзники мне не нужны, да и тебе тоже.

Баш на баш, понимаю я. Простых подарков не бывает.

В следующие полчаса договор скрепляется алкоголем и разговорами о прочем.

— Сколько времени займет свержение? В его руках страдает женщина, — добавил Эмин.

О беременности мамы он умолчал. Я боялась, что это дурной знак.

— Для этого нужен год. В идеале, — Вадим сделал паузу, — но мы управился за половину срока, даже быстрее.

Эмину заметно полегчало.

В одиночку у него бы ушли целые годы.

— Вот только будут недовольные, — поморщился Эмин, — их заранее надо, чтобы бунт не подняли.

Расторгуев усмехнулся. Он осушил второй бокал и впервые за долгое время перевел на меня неоднозначный взгляд.

— Ты привык все осложнять, Эмин. Недовольных заткнет внук Анархиста от его единственной дочери. Правда, Диана?

Глава 62

Лето закончилось, наступило первое сентября. Днем я наблюдала, как школьники бредут вдоль набережной, и мне нестерпимо хотелось туда же.

— Хочешь погулять?

Правильнее было бы сказать — выгуляться.

Эмин подошел сзади. Сильные руки тесно прижали меня к своей груди. Этой ночью он был дома. И на все встречи впредь брал оружие.

— Хочу.

Сердце затрепыхалось в ожидании свежего воздуха.

Эмин привел меня к воде. На нем была белая рубашка, черные брюки и такого же цвета очки. На мне легкое платье.

— Какой университет ты заканчивал? — внезапно спросила я.

— Обычный экономический.

Мне хотелось узнать об Эмине больше, все-таки не чужие друг другу. Но выбранная тема ему не понравилась.

— Позже и ты выучишься, — сказал он спустя время, — только заочно.

— У тебя такие планы? Я всегда буду под наблюдением?

Я вскинула взгляд. Эмин казался расслабленным, но я знала, что в любую минуту он готов вытащить оружие из-под пояса и защитить меня.

— Если Анархиста придется сменить, то да. Публичность слишком опасна для нас с тобой.

А мне казалось, что он просто меня прятал. Умело, ревностно, как волк, охраняющий свое потомство.

Тяжелые мысли затмил детский смех. Он заставил меня оглянуться. В нашу сторону шла семья. Мама, папа, дочь. Довольные, счастливые, они шли с первого звонка. На девочке были банты больше ее головы.