Девочка Эмина

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он бы непременно рассек мне губу. Я бы не успела отвернуться. Убежать — тем более.

Потому что не ожидала.

— Дрянь!

Благодаря Эмину мое лицо не обожгло болью. И кровь не полилась из губы.

В считанные секунды муж схватил меня за руку, и я слету налетела на его грудь. На макушку моментально легла его сильная рука.

Оберегая.

Защищая.

— Дрянь! — заорал он снова, — неблагодарная!

Сердце билось бешено.

Слезы душили грудь, но я держалась.

А еще страх пробрался в самое нутро. Я боялась войны. Бедром я чувствовала ребристый металл. Эмин оружие не успеет схватить, он меня от удара уберег и время на это потратил.

Щекой я чувствовала, как жесткая грудь тяжело вздымалась. Вверх, вниз. И снова вверх.

Я прижалась к нему непроизвольно, первобытно ища помощи у сильнейшего.

— Не тронь. Это моя жена, — процедил Эмин.

Послышался звон бокалов.

Опять за коньяк.

— Плохо ты жену воспитываешь! Нужно так, чтобы язык за зубами держала!

Тяжелое дыхание троих нарушало тишину кабинета.

Не задела.

Эмин зарылся рукой в мои волосы и сладко поцеловал в висок. Его губы были холодными, рот открыт в напряжении. Он безумно втягивал в себя воздух.

Испугался.

Испугался…

— Жаль, что не я ее воспитывал, — в который раз произнёс Анархист.

— Это больше не твоя дочь. Диана — моя жена. Помни об этом, когда подумаешь вновь замахнуться, — отчеканил Эмин.

Я вновь уткнулась в сильную грудь. Мой Эмин… он спас меня.

Не тронь. Это моя жена.

Сегодня все обошлось.

Но завтра?

— Мне сказали, у тебя долги. Поэтому ты перестал появляться в обществе?"

"— Мои долги тебя не касаются. Булат Шах все еще силен и опасен. Ко мне никто не сунется, — сказало чудовище.

Из того, что я услышала, стало понятно, что Булат терял позиции.

Но теперь в его руках большой козырь. Будущий наследник или наследница…

И если он увидит малейшую угрозу в Эмине, то ему ничего не стоит его убрать. Одним наследником больше, другим меньше.

Что же я наделала? Лучше бы он меня ударил. Рассек губу или глаз, пережила бы. Лучше бы Эмин не вступался, чем теперь это грозит?

Анархист повернулся. В его руках бокал с янтарной жидкостью, на лице жадный оскал и недоверчивый взгляд.

Он посмотрел на меня в упор.