Девочка Эмина

Она напугалась, что все мои слова всерьез. А я разозлился, когда она мной играла.

— Ты все поняла? — повторяю настойчиво, — по трафарету жить не получится, я не Басманов.

— Я уже поняла. Поняла! — всхлипнула она.

На ее пальцах блестят два кольца. Первое мне дороже — тогда я взял ее, присвоил себе. Обручальное для меня чисто формальность. Насильно опускаю ее руки от лица, заставляя смотреть на меня. Губы ее покраснели и припухли. Сорочка задралась, оголив грудь. Я ее трогал, а она стонала. Была не против близости, но против детей.

— Я лишь боюсь повторения! Неужели ты хочешь стать такими же, как они? Как наши родители?!

Она выпаливает это и замолкает. Я отстраняюсь. В глазах по-прежнему серый туман. Едва нахожу ее океан, в них — стоят слезы. Испугалась, что я могу зачать ей ребенка.

Могу.

Но не хочу. И насильно бы не стал, но она видит во мне монстра. Моя вина.

— Ты сравниваешь меня с ним?

— Я сравниваю себя с мамой.

— И как?

— Судьбы похожи, — выдыхает тихо.

"Я отворачиваюсь. Она стала смелее, а смелость всегда приводит к свободе. Еще и глупости говорит: в каком месте мы похожи? В чем? Съездим сегодня к Анархисту, пусть Диана посмотрит на него и подумает лучше, прежде чем сравнивать меня с ним.

— Эмин, ты знал о переписке Альберта и моего отца? — переводит разговор.

Диана поправляет сорочку. Кажется, она пришла в себя, раз задает такие вопросы.

— Нет. Но узнал позже, к весне. Когда тебя забрал.

— Значит, это правда? Альберт должен был… стать моим мужем?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Должен был.

— И ты не помешал бы этому? — моргает часто-часто.

— Я не следил за твоей семьей круглосуточно, если ты об этом. У меня были дела и обязанности, в том числе перед фирмой отца. Но позже я бы все равно нашел вас. Даже за границей. И Альберта, и тебя настигла бы та же участь.

Диана кивает скорее своим мыслям.

— Я бы не хотела…

— Чего не хотела?

Диана замолкает. Я делаю шаг вперед. К ней. Огонь в камине полыхает. Как и во мне.

Я чертовски хочу ее.

— Я бы не хотела быть его женщиной, — облизывает губы нервно.

Это чертовски приятно слышать.

Чертовски, твою мать.

— Я рад, — хриплю тихо.

Прижимаю ее тело к себе. Поднимаю невесомо, Диана вскрикивает.