Девочка бандитов (СИ)

Отшатнулась, спиной налетела на зеркало. В панике, с колотящимся сердцем, глянула по сторонам.

Две раковины, встроенная полка, еще одна дверь, за которой прячется унитаз.

Что ж такое!

Святые котики.

Створка дрогнула снова и затрещала, со следующего удара распахнулась и отлетела к стене. Я кинулась в кабинку, рванула на себя дверь.

- Ну-ка стоять, - рявкнул Севастиан и рядом оказался в одну секунду, как ураган. Схватил за свитер и притянул к себе.

- Не трогай меня, - выкрикнула.

Вместе врезались в стену.

Он придавил своим телом. Пальцами сжал мой подбородок, и я задрала лицо к нему.

Грохочет музыка.

Между нами несколько сантиметров и шумное дыхание смешивается, его лютый гнев и моя злость, краткий миг и взгляд в глаза, от которого все внутри переворачивается.

А потом...

- Блять, - выругался он.

И набросился на мои губы.

Смял их, толкнулся горячим языком в рот.

Я бы не удивилась, если бы мне сейчас от души врезали, но случилось другое. Из него рвется страсть, и я с жадностью накинулась на него в ответ.

Поцелуй захватил жарким вихрем, мы словно в пустыне, где раскален даже воздух, его руки под свитером, мои лезут ему под пиджак. Что бы ни было дальше, чем бы это ни кончилось - я не могу остановиться, я хочу с ним целоваться.

Меня трясет, трясет.

- Зараза, - он оторвался от моих губ, языком скользнул на шею, подхватил под ягодицы и снова впечатал в стену спиной. - Мелкая дрянь.

Сижу на нем, ногами сдавливаю его бедра, за воротничок его рубашки цепляюсь, тяну и извиваюсь от болезненно-сладких укусов, и задыхаюсь, но подставляю шею ему.

Пусть, пусть, это не считается, я эту слабость потом из памяти вычеркну, если останусь жива. Но как же меня кружит от его терпкого запаха, уже такого знакомого, от его голода, с которым он целует меня.

- Ох, - запустила пальцы в его густые волосы, дернула. Он тут же поднял голову и губами поймал мои.

Мы сплетены снова, и я совсем растворилась в нем, потеряла себя. В его крепких мужских объятиях отключился рассудок, осталась лишь жажда, такая глубокая, черная, как река, что выплывает за берега.

Мы не закончили в его спальне, и вот оно, продолжается здесь, в туалете клуба.

Ма-а-амочки, как я рехнулась. Эта мысль пришла вместе с треском рации и мужским голосом из коридора.

- Молодые люди! Кто выбил дверь?

Севастиан с трудом отстранился, словно приклеенный. Шумно вздохнул приоткрытыми, опухшими от поцелуев губами.