Четвертое крыло

Я облокотилась на левую руку, и она скользнула прямо под подушку.

Там что-то лежало.

— Нас будет невозможно остановить, — заявила Рианнон, провожая взглядом Тару, темноволосую пышную девушку из Моррейна, проходившую мимо наших коек.

Я достала маленькую книгу — нет, это был дневник — со сложенной запиской сверху. На записке почерком Миры было написано: «Вайолет».

Я развернула записку одной рукой.

Вайолет,

я задержалась, чтобы прочитать списки, и хвала богам, тебя в них нет. Жаль, что я не могу остаться.

С любовью, Мира

Я проглотила комок в горле и отложила записку в сторону.

— Что это такое? — спросила Рианнон.

— Это моего брата.

Слова едва слышно слетели с моих губ, и я открыла дневник. После его смерти мать, как предписывает традиция, сожгла все, что ему принадлежало. Я уже много лет не видела уверенного размаха его почерка. И все же дневник был здесь. Грудь сдавило, и меня захлестнула новая волна горя.

— Книга Бреннана, — прочитала я на первой странице, а затем перелистнула на вторую.

Мира,

ты — Сорренгейл, так что ты справишься. Возможно, не так впечатляюще, как я, но соответствовать высоким стандартам дано не всем. Кроме шуток, здесь записано все, что я узнал. Держи эти записи в безопасном месте и не показывай другим. Ты должна жить, ради Вайолет. Она не должна увидеть, как ты падешь.

Бреннан

Слезы навернулись на глаза, но я сморгнула их.

— Это его дневник, — соврала я, листая страницы.

Я словно слышала его язвительный, саркастический тон, когда просматривала записи.

Проклятье, я скучала по нему.

— Он умер пять лет назад.

— О, вот как… — Рианнон наклонилась и сочувственно посмотрела на меня. — Мы тоже не все сжигаем. Иногда приятно оставить что-то на память, да?

— Ага, — прошептала я.

Этот дневник был для меня не просто чем-то, а… всем, пусть я и знала, что мать бросит его в огонь, если когда-нибудь найдет.