Четвертое крыло

Молния ударила еще пять раз, прежде чем я выбилась из сил, и ни разу — туда, куда я целилась.

Что же. Это будет труднее, чем я думала.

Глава 31

Первое июля, годовщина битвы при Аретии, впредь провозглашается Днем Воссоединения и будет отмечаться по всей Наварре каждый год в память о жизнях, утраченных на войне ради спасения королевства от отступников, и в память обо всех спасенных Аретийским договором.

Королевская прокламация короля Таури Мудрого

Я выгребала одежду из обломков бывшего шкафа, когда в дверь постучали.

— Войдите, — крикнула я, сбрасывая ворох тряпок на кровать.

Дверь открылась, и вошел Ксейден — с растрепанными волосами, будто только что с летного поля, — и у меня застучало сердце.

— Я просто хотел… — начал он, потом замолчал, оглядывая разрушения, оставшиеся в комнате после вчерашней ночи. — Я почему-то себя убедил, что мы не так уж и разошлись, но…

— Да уж, тут…

Он посмотрел на меня — и мы оба не сдержали улыбку.

— Слушай, чего тут стесняться, — пожала я плечами, стараясь снизить градус неловкости.

Он поднял бровь со шрамом.

— Это хорошо, потому что я и не собирался стесняться. И как минимум могу помочь с уборкой. — Он перевел взгляд на шкаф и поморщился. — Честное слово, когда я уходил утром, в темноте все выглядело не так плохо. А еще вчера ты, оказывается, подпалила пару деревьев. Понадобилось двое кадетов — повелителей воды, чтобы погасить пожар.

У меня загорелись щеки. Кажется, тот пожар погасили не до конца.

— Ты рано ушел, — попыталась сказать я как можно более небрежно, подойдя к столу — уцелевшему каким-то чудом — и наклонившись за книжками, которые мы вчера сбросили на пол.

— У меня была встреча командования, ждали пораньше. — Его рука коснулась моей, когда он наклонился за моим любимым сборником сказок — тем, что Мира все-таки успела сунуть мне в рюкзак той ночью, когда мы вернулись в Монсеррат.

— А, — у меня стало легче на сердце. — Тогда понятно. — Я встала, сложила книги на стол.

— Нет. — У него приподнялся уголок рта. — Как там тренировка с Карром?

Неплохо съехал с темы.

— Я могу разбудить молнию, но не могу прицелиться, и еще это ужасно выматывает, — я поджала губы, вспоминая свой первый удар. — Знаешь, вчера на летном поле ты обошелся со мной как говнюк.

Он стиснул книгу в руке:

— Да. Я сказал тебе то, что, по-моему, тебе надо было услышать, чтобы пережить тот момент.