Четвертое крыло

— Ранить его нельзя, — предупредила я.

Охранник проскочил мимо первой лестницы — и Рианнон встала посреди коридора, вытянув руки.

— Пожалуйста, пусть получится, пожалуйста, пусть получится, — твердила Имоджен.

Карта исчезла из ее рук и появилась дальше по коридору — у Рианнон.

Я это и заметить успела с трудом, но на скорость охранника это не повлияло. Еще на шаг ближе — и он увидит мое лицо.

— Это уже не по плану, — подскочил ко мне Лиам.

— Импровизируем! Эмери! — прошипела Имоджен, и перед нашим отрядом вышел третьекурсник.

— Прости, мужик! — Он выставил руки вперед и словно толкнул воздух. По коридору пронесся ветер, срывая гобелены и отправив охранника в полет до каменной стены. — Бежим!

Мы сорвались по коридору навстречу обмякшему охраннику.

— Туда его, — прошипела я, распахнув следующую дверь — в кабинет одного из секретарей матери.

Лиам и Ридок затащили бедолагу внутрь, а я на всякий случай приложила пальцы к его шее.

— Пульс в норме. Мы его просто вырубили.

Я выхватила флакон, спрятанный в кармане брони, откупорила и влила жидкость в рот охранника.

— Проспит до конца ночи.

Широкие глаза Лиама встретились с моими.

— Ты прям пугаешь.

— Спасибо, — улыбнулась я, и мы убрались оттуда со всех ног.

Через пятнадцать минут, все еще пытаясь отдышаться, мы ввалились в зал инструктажа. До конца отведенного времени оставалось несколько минут.

Мы пришли последними, и подрагивающий подбородок Даина, сидевшего в верхнем ряду с остальными командирами, намекал, что мы еще наслушаемся комментариев для тех, кто прибывает под дедлайн.

Я отвела от него взгляд, и мы начали устраиваться на своих местах, пока отряды по очереди прибытия вели свои доклады, подарив нам время прийти в себя после пробежки.

Отряд из Первого крыла украл рукописное руководство Каори о привычках и недостатках всех действующих драконов. Сильно.

Отряд из Второго крыла вызвал одобрительный гул, показав форму одного из профессоров пехоты, целую и даже с тем, что никогда не носят всадники: жетоном с именем.

Лучшим вариантом Третьего крыла стал язык — ошарашенный писец с широко распахнутыми глазищами, выкраденный прямо из постели, а учитывая, что его рот не двигался… Да, чья-то печать отнимала дар речи. Когда бедолагу отпустят, он еще долго будет приходить в себя.