После развода. Бывшая любимая жена

Все будет хорошо.

Я подтянулась на руках, прижала колени к животу, обняла себя за плечи. Адам прыгнул за руль, оттирая уже сухим рукавом пиджака кровь с лица.

— Мама?

— Родион с ней. Родион с ней поехал.

— Ну там же Маша. — Тихо шепнула я и Адам вырулил от ресторана.

— Он справится. Теперь он справится.

Я закрыла глаза, ощущая, как машина с рывком дёрнулась между рядов. Потекли слезы по щекам. Я остановиться не могла. Я зачем-то призналась:

— Я Мишей хотела назвать.

— И назовём.

С закрытыми глазами все казалось не таким страшным, как будто бы я в домике скрылась от всего дерьма. Адам ударил по сигналу, желая объехать вереницу из машин. А я все сильнее сжималась и сжималась в один комок.

И как по щелчку пальцев, словно время ускорилось, мы вдруг оказались на парковке больницы.

— Идём сюда. Идём. — Вытаскивал меня из машины Адам, боясь лишний раз пошевелить. — Давай на руки, на руки.

— Ты едва стоишь на ногах.

— На тебя сил хватит, а там… А там все пусть горит.

Залетев в приёмный покой, он тут же дернул на себя ближайшего проходящего врача.

— Угроза выкидыш. — Произнёс Адам, прижимая меня к себе.

Я безвольно уронила голову ему на плечо.

Мать. София. Родион.

Все зачем-то платили цену за невыставленный нам счёт.

В процедурной меня положили на кресло.

— Чья кровь?

— Не знаю. Моя наверное. — Тихо произнесла я, мельком бросая взгляд на подол.

— Нет, белье чистое. — Сказала медсестра.

В кабинет залетел седобородый мужчина.

— Угроза выкидыш, Анатолий Владимирович.

— У меня ещё никто не скидывал.

Осмотр был болезненным. Меня зачем-то повезли в отделение, в палату. Ставили какие-то капельницы, уколы. Адам ходил возле койки. Этот самый Анатолий Владимирович, бросив косой взгляд, хрипло выдохнул:

— Вам бы самому в процедурный кабинет.

— Потом. — Произнёс Адам, не желая заострять внимание ни на чем.

— Тонус слишком большой. Переживёт эту ночь — все будет хорошо.

Я отвернулась от капельницы, зажмурила глаза.

А когда процедуры были закончены, Адам тяжело вздохнув, сел на край койки. Под одеялом нащупал мою ногу, сжал щиколотку.

— Спи, спи, Тина. Сегодня слишком много дерьма.

И словно в старые добрые времена.

Как будто бы все плохое должно пройти мимо.