Чужими мы (не) стали (СИ)

И не смотри на меня так! — поднял руки ладонями вверх, будто показывая, что ни при чем. — Валька сама себя загнала злобой, завистью, жадностью... И шантажом.

13.

— Шантажом? Разве у них не было чувств... Письма эти, они будто близкому человеку написаны. Понимаете? — Мария прижала руку к груди, пробуя унять грохочущее в ушах сердцебиение.

— Будто — правильное слово, Маша. Все было в ее дурной голове. Ты ведь знаешь женскую способность насочинять себе любовей, придумать то, чего не существует.

Разгуляева по городку разное трепала, язык без костей.

Узнав о последствиях, Голубев взял на себя ответственность. Семью свою разрушать точно не хотел, взгляд у Нияза стал пространственный и одновременно жуткий, словно он видит сквозь нее, вспоминает что-то нелицеприятное.

Возможно, он вспомнил тот дождливый весенний вечер, когда они выцепили двоюродного брата Вальки. Полиция не нашла, кто Нину порезал, а они вдвоем вышли на след. Помнил, как тащили его, мычащего за ноги. Рыли яму в лесу, замызгавшись с ног до головы, как черти. Вкопали ублюдка по шею. Плотно утоптали глинистую землю вокруг и оставили там выживать, кинув маленькую лопатку в метре от башки. Место специально не запоминали, плутали зигзагами.

Мокрые ветки били в лицо. Ноги тяжелые в сапогах с налипшей грязью.

Доковыляли кое-как до уазика. Будь оно, желание вернуться — точно бы не нашли.

И больше о том случае вслух никогда меж собой не говорили. Буров узнавал по-тихому спустя два года. Двоюродный числился без вести пропавшим. Судьба, наверное.

Жалел ли Нияз о содеянном? Точно — нем! Все мы не без греха, в той или иной степени. Ростислав сделал бы для него то же самое... Да. Буров еще сопливым старлеем был, когда познакомился с четой Голубевых. Сероглазой Ниной. Обычная училка в блузках, застегнутых на все пуговицы.

"Нина — вовсе не роковая красавица. Но, почему-то плыл от ее присутствия, как дебил бупертатный, впервые увидевший бабу.