Что-то в большом городе (СИ)

А если это не совпадение? Могла ли Левандовская делать это по заказу… кого? Кого-то, кто хочет потопить Максимова? Так у него и так рыльце настолько в пушку, что и без Левандовской справятся. Или нет? Герман покосился на сидящую в пассажирском кресле Марьяну. В свете мелькающих огней уличного освещения и реклам ее лицо было очень бледным, а глаза широко раскрыты и смотрели куда-то перед собой. Она напугана, и такой страх не сыграешь. Что, не ожидала, что в этой игре ставки настолько высоки? Или и в самом деле вляпалась по своей женской дурости, не понимая – во что именно?

Зазвонил телефон.

Герман бросил взгляд на экран – и включил громкую связь.

– Костя, у нас все в порядке.

– Точно? Где Марьяна?

– В машине. Со мной.

– Правда? – голос сына все еще звучал недоверчиво. И по-прежнему взволнованно

Машина остановилась на светофоре, и Герман повернулся к Марьяне.

– Скажи что-нибудь, видишь, ребенок волнуется.

– Я не ребенок! – возмутились динамики голосом Кости.

Марьяна несколько раз моргнула.

Потом прокашлялась.

– Костя, привет, – неуверенно произнесла она. – Я тут, да. С твоим отцом.

– Отлично! – выдохнул Костя. – Пап, я приеду?

– Ни в коем случае. Уже поздно, все устали. Все оставляем на завтра. Сейчас ложись спать.

– Мне не пять лет, чтобы отправлять меня спать!

– Хорошо. Тогда иди, готовься к семинару.

– У меня нет завтра семинара!

Герман покосился на Марьяну. Ну, чего ты молчишь, скажи что-нибудь!

– Костя, все хорошо, правда, – она говорила уже увереннее.

И в ее голосе не было ни одной интонации, которая бы указывала на то, что она разговаривает с мужчиной. Нет, она говорила с Костей успокаивающим тоном. И в самом деле как с ребенком.

Вот и отлично. – Со мной все в порядке. А сейчас нам всем и правда, лучше… отдохнуть.

– Хорошо, – после паузы ответил Костя. – Пап, с человеком твоим что делать?

– Эту ночь пусть проведет у тебя. На всякий случай. Завтра посмотрим.

– Хорошо.

Костя отключился, и какое-то время было тихо. Герман наслаждался этой тишиной.

Этой передышкой. Завтра надо будет думать, решать, звонить, вести переговоры. Но на сегодня – все. Костя дома, в безопасности, с надежным человеком. Эта чокнутая женщина – тоже в безопасности. Потому что душить ее Герман как-то передумал. Хотя… чуть-чуть придушить – может быть. Когда она будет голая. В постели. Под ним.

Черт! Как он дошел до таких мыслей?!

– Это вы, да? – вдруг тихо произнесла она.

– Это я.

Она неожиданно всхлипнула.