Что-то в большом городе (СИ)

Значит, только детский стол, – Марьяна прошла в комнату, сдвинула с барной стойки в сторону коробку от пиццы, поставила на поверхность стойки локти – и запустила пальцы в волосы.

Костя сел напротив.

– Рассказывай. Что случилось?

Этот вопрос Костя Тамм задал спокойно. Спокойно и уверенно. Так, словно это у Марьяны проблемы, которые ей надо как-то решить. А Костя ей в этом может помочь. Ей казалось, что он сейчас добавит: «Не волнуйся. Все решим».

Только это не у Марьяны проблемы. Нет, у нее конечно, тоже. Хотя она по дороге к Константину заглянула в оставленную Таммом папку и поняла, что из этих материалов вполне можно составить интервью.

– Я сказала твоему отцу правду.

У Кости изменилось лицо. Он прищурил глаза, поджал свои целовальные губы в узкую линию.

– Вы же мне обещали.

– Знаю! – выдохнула Марьяна. Встала, прошла, открыла холодильник и достала оттуда банку пива. Костя от барной стойки напряженно наблюдал за тем, как она пьет ледяной, пенистый и совершенно безвкусный напиток.

– Я не знаю, как так получилось, – Марьяна с остатками пива устроилась на прежнее место. – Правда, не знаю, Кость.

Марьяна судорожно соображала. Что сейчас можно придумать? Как выкрутиться? Идей не было, и это стало для Марьяны полнейшим сюрпризом. Впервые, наверное, за свою профессиональную карьеру она оказалась в тупике.

Впрочем… При чем тут профессия? Дела Кости Тамма ее никаким образом не касаются. Для спасения ее профессиональной репутации вполне достаточно той папки, которую для Марьяны подготовил разлюбезнейший Герман Гергардович. А Костя…

– Извини меня. Я знаю, что подвела тебя. Я попробую это как-то… исправить.

Костя какое-то время смотрел на нее уже без прежнего напряжения, а с некоторым любопытством.

А потом махнул рукой.

– Да ладно. Все и так херово, сильно хуже не станет.

– Правда? – как-то глупо переспросила Марьяна.

– Правда, – Костя встал, достал себе вторую банку с пивом, открыл и тоже отхлебнул. – По учебе засада, машину уже забрали. Ну что он мне еще сделает? Без куска хлеба все равно не оставит, а остальное… – Костя снова махнул рукой и еще раз отхлебнул пива. – Пороть меня все равно уже поздно.

Марьяна поняла вдруг, что вот это чувство стыда… за то, что не сдержала данное Косте обещание – оно, во-первых, для нее новое.