Чего желает джентльмен

Как же ему надоела эта история!

– Эксетер! – Бледная пухлая рука накрыла его ладонь. Герцог холодно взглянул на того, кто заговорил с ним. Редли буквально позеленел, пожирая взглядом пачку денег в руке Маркуса. Над его верхней губой блестел пот. – Если бы… – Он прочистил горло и умоляюще произнес: – Мне бы сыграть еще партию… – В его голосе слышалось отчаяние.

– Не сегодня.

Эксетер попытался освободиться от руки, сжимавшей его запястье, но Редли не унимался.

– Я заслуживаю того, чтобы мне дали еще один шанс попытать счастья! Не так ли?

Маркус ответил ему гневным взглядом.

– В другой раз, – твердо сказал Маркус.

Круглая физиономия Редли пошла красными и фиолетовыми пятнами. Он заметно пошатывался.

– Послушайте, – заговорил он громче. – Разве я не имею права на последнюю попытку отыграть назад свои деньги!

– За последние несколько часов у вас была уйма попыток.

– Чертов шулер, вот вы кто! – Слова выходили у него все более невнятными, зато громкими. Он уже кричал: – Мошенник! Негодяй!

Герцог расправил плечи и холодно смотрел на Редли.

– Мне что-то послышалось или вы действительно обвиняете меня в мошенничестве?

Тот судорожно глотнул. Его взгляд был прикован к деньгам, которые все еще лежали перед Маркусом на столе.

– Мое имение… – прохрипел толстяк. – Моя земля!

Маркус посмотрел внимательнее. Господи! Редли умудрился поставить на кон свою собственность? Все присутствующие бросили игру и уставились на них.

Маркус не стал устраивать шумной ссоры и отвечать на оскорбления. Он не спеша собрал со стола свой выигрыш, в том числе и документ на собственность Редли. Видит Бог, он не старался выиграть. Этот болван должен был думать головой, прежде чем ставить на кон свои владения. Толстяк вытаращил налитые кровью глаза и снова глотнул ком в горле.

– Мерзавец… – прохрипел он.

Оскорбление повисло в воздухе. В следующий момент Редли рухнул перед герцогом на колени.

Широко шагая, Маркус поспешил к выходу. Вдогонку неслись визгливые проклятия толстяка. Эксетер с каменным лицом вышел наконец на улицу, ни разу не оглянувшись.

Вопли бедняги Редли все еще стояли в ушах Маркуса, когда он сел в ожидавшую его карету. Он злился и на Тревенхема – за то, что тот отказался играть, и на Редли – за то, что глупец просто рвался за игорный стол.