Чего желает джентльмен

Он все еще был во власти непрошенных желаний и потому злился. Свои чувства герцог выместил на секретаре, диктуя письма с невероятной скоростью и обрушив на беднягу целый ворох неотложных поручений. Непрерывно кивая, молодой человек усердно записывал, но Маркус едва ли мог надеяться, что Адамс правильно запишет хотя бы половину поручений.

Отпустив наконец секретаря, герцог в мучительном молчании наблюдал, как бедняга трясущимися руками собирает свои бумаги и уходит, на сей раз затворив за собой дверь с резким щелчком.

Эксетер сел, вытянув под столом ноги и скрестив их. Вот что! Он забыл приказать Адамсу, чтобы тот распорядился насчет денег «на булавки» для новоявленной герцогини. После того что она сегодня наговорила, он и не знал, следует ли это делать вообще.

Жалованье, которое настоящая герцогиня приняла бы как должное, эту женщину наверняка приведет в ужас. Он усмехнулся, представив себе ее негодование."

"Действительно, тратить сотни фунтов на одежду! Маркус годами оплачивал счета Розалинды и потому знал, что ему предстоит раскошелиться на несколько тысяч фунтов, не меньше.

Решение, однако, было принято. Мачеха будет вне себя от счастья. И если они обе – его Розалинда и вдова викария – займутся тряпками и исчезнут с глаз долой, Маркус с удовольствием заплатит за все.

Итак, женщины станут бегать по магазинам, Селия играть с ребенком, а он сможет продолжать жить в относительном спокойствии.

Герцог вышел в холл, наполненный веселыми звуками, – откуда-то сверху раздавались смех, крики и хлопанье дверей. Он остановился и хмуро позвал:

– Харпер!

– Леди Селия играет в прятки с юной Молли, – пояснил дворецкий, привыкший отвечать на невысказанные вопросы.

Маркус только вздохнул.

– Пусть мне седлают лошадь. – Наверху снова хлопнула дверь, и раздался очередной взрыв смеха.

– Конечно, ваша светлость, – ответил Харпер и поклонился.

Маркус поспешил наверх, бурча себе под нос: «Надо же, выживают из собственного дома!» Свернул в коридор, ведущий в его покои, и тут едва не был сбит с ног сестрой. С раскрасневшимся лицом, растрепанными светлыми кудрями, Селия схватила его за руку. Ее грудь часто вздымалась. Казалось, ей не семнадцать лет, а нет и двенадцати.