Чего желает джентльмен

Ханна потеряла равновесие и упала вперед лицом на грудь герцога, инстинктивно схватив его за плечи. От удивления вскрикнув, он сжал ее в объятиях, и оба рухнули на пол.

Молли наконец оказалась на руках у матери. Забыв обо всех присутствующих, Ханна крепко обняла дочь и стала ее успокаивать. Когда рыдания девочки стихли, Ханна поняла, что сидит на коленях у герцога, а его руки лежат у нее на талии. Молли крепко обхватила мать за шею.

Все происходило в гробовом молчании, если не считать редких судорожных всхлипов.

Герцог… Ханна не осмелилась на него посмотреть – его гневный взгляд и без того прожигал ее насквозь. Охваченная страхом и стыдом, она кое-как поднялась на ноги, держа на руках Молли. Маркус слегка подтолкнул ее в спину, но это было все, что он сделал, чтобы помочь ей.

Ханна облизнула пересохшие губы.

– Это ошибка.

Селия бросилась к ней.

– О нет! – пыталась она протестовать. – Это я ошиблась. Мне очень-очень жаль, я не хотела пугать Молли. Но я так волновалась! Вы ведь не ушиблись, правда? – Ее встревоженный взгляд метался от Ханны к Молли. – Маркус, прости меня, – продолжала Селия, поворачиваясь к брату, который медленно встал на ноги.

– Все в порядке, сестричка, – сказал он натянуто – как человек, который обиделся, но не желает в этом признаваться. – Полагаю, все целы? – Он зло покосился на Ханну.

Ханна открыла было рот, чтобы возразить, но обе дамы согласно закивали – они явно привыкли к манерам герцога. Молли, шмыгая носом, выскользнула из рук матери. Селия подала ей куклу Мисси, которая валялась на полу.

Герцог взял Ханну за руку и повел в соседнюю комнату. Казалось, его гнев на некоторое время остыл. Запустив пальцы в волосы и выругавшись вполголоса, Маркус подошел к огромному окну, которое выходило в сад.

Ханна заговорила – отрывисто, деловитым тоном:

– Думаю, совершенно необходимо объяснить всем, что произошло недоразумение.

Герцог обернулся и сурово воззрился на нее.

– Перед лицом очевидности, мадам, вряд ли кто-то нам поверит! – Он принялся загибать пальцы. – Во-первых, в брачной записи стоит мое имя, и подпись неотличима от моей собственной.