Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Я нервно оборачиваюсь на звук и вижу, как Демон выбрасывает в мусорку зажигалку и отломанную крышку, которой он так любил щелкать в моменты задумчивости. Побелевшие скулы Горелова не говорят ни о чем хорошем. Я знаю это его состояние. Он в бешенстве.

— Я не понял…

Но слова Демона прерывает втекающий ручеек из преподавателей. Видимо, пара кончилась, и на кафедре стало оживленнее.

— Молодой человек, — оживляется Савина, самая возрастная из всех преподов, и, тем не менее, питающая слабость к красивым юношам, — вы к кому?

— К Удальцовой Ларисе, — отвечаю я за Горелова, опасаясь, что он отморозит какую-нибудь хрень и оставит меня разгребать это дерьмо.

Савина поправляет очки:

— Она на крыльце трется, ждет кого-то. Может вас? В любом случае, раз вы не к нам, нужно покинуть кафедру, у нас сейчас будет заседание…

Слова Савиной мне на руку, и я изо всех сил я стараюсь не выдать своего удивления. Какого на хрен заседания в субботу после обеда?

Подарив мне взгляд, полный обещания грядущих неприятностей, Демон рявкает Маслову:

— Не слышал? Заседание.

Глава 14

Инга

У меня дурное предчувствие, и когда парни вразвалочку выходят с кафедры, я даже дергаюсь вслед, чтобы все-таки выйти за ними и убедиться, что не случится никакого безобразного скандала.

Раньше мне казалось, что Арсений не из тех, кто будет задираться, но судя по его реакции на Горелова, снижать градус конфликта он не станет.

Не успеваю я даже оторвать задницу от стула, как путь мне преграждает клюка Савиновой.

— А ты куда? — прищурившись, она смотрит на меня с улыбкой. — Нечего туда ходить.

И грозит мне пальцем.

— У нас, правда что ли, заседание? — я оторопело смотрю на Савинову.

Бабуська подмигивает мне хитрым глазом:

— У мальчиков аура тяжелая. Чувствуется напряжение. Пусть проветрятся.

Аура?!

Ах, да…"

"Луна в скорпионе, стрелец в деве… Наши тетеньки с кафедры все поголовно увлекаются астрологией и прочей эзотерикой.

Какая к херам тяжелая аура? У Горелова рука тяжелая, вот где напряг! Я видела, как он дерется…

— Какие экземпляры! — врывается в мои воспоминания мечтательный голос Савиновой.

Все-то она видит, все-то замечает.

Тон у Савиновой дружелюбно умиротворенный, но это потому, что она не знает, на что способен Демон. А я знаю.

Я непроизвольно прислушиваюсь, не начнется ли за дверью ругань, но оттуда слышится обычный ровный гул и голоса снующих студентов.