Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Моя девочка смотрит на меня больными глазами.

Глазами, в которых нет прощения.

Глава 46

Инга

Невыносимо.

Спазмом перехватывает горло.

Слова вязнут на языке, слипаясь в один ком, плавясь во всхлип.

Это ужасно. То, как смотрит на меня Демон. Этот лихорадочный блеск в его черных глазах. То, как жгут, оплетая, меня его руки.

Моя выжженная земля. Пустыня там, где был цветущий оазис. Деревня после ковровой бомбардировки. Я не должна ничего к нему чувствовать.

Но я чувствую.

Запредельно накаляется все внутри, заливая льдом и огнем поочередно.

Он смотрит на меня снизу-вверх, и я хочу зарыться пальцами в его волосы, прижать к себе. Почувствовать его дыхание в солнечное сплетение там, где куртка распахнута. Только так мое сердце отогреется.

Хочу, но это станет началом моего конца. Я снова растворюсь в нем, позволю ему влезть в мою жизнь, душу, а он опять все растопчет.

— Ты… здесь… уходи, — сумбурно начинаю я, и голос меня не слушается. — Все кончено.

Горелов словно не слышит меня, лишь крепче обнимает, и я упираюсь ему в плечи, отталкивая.

— Ты пришла. Это же ты. Значит, не кончено. Значит, есть шанс, — он снова утыкается мне в колени. — Я виноват. Перед тобой виноват. Ты не простишь…

— Не прощу, — лгу я.

На самом деле, не важно смогу я простить Демона или нет. Все равно оставаться рядом с ним мне нельзя. Это меня разрушит.

— Это ничего, — бормочет он. — Я заслужил. Не прощай. Только не уходи.

— Я уйду, — собрав всю решимость, говорю, а сердце кровью обливается.

Какая же я тряпка.

— Куда? К нему? — он задирает лицо, чтобы снова посмотреть мне в глаза.

Разговор двух психов, на первый взгляд абсолютно бессмысленный, но мы друг друга понимаем.

— Это уже не имеет никакого значения. Дим, — голос мой дрожит, давно я не называла его по имени. — Теперь ты и я — это чемодан без ручки. Нет самого главного. А значит, ему место на помойке. У каждого своя дорога.

Заплетающимся языком я несу какую-то киношную ахинею, когда внутри все кричит, полосует, разъедает.

Мне не нужно было приезжать, эта встреча как соль на открытую рану.

Димка кривится.

— Не надо. Не говори так. Я слишком поздно разобрался, но больше нам не помешают.

— Правильно. Слишком поздно, — соглашаюсь я. — Как раньше больше не будет.

— Будет по-другому, — вскидывается Горелов. — Они все заплатили или заплатят…

— Дим, я всегда буду помнить не то, что сделал кто-то, я все равно не понимаю, о чем ты. Я буду помнить, что сделал ты. Уходи и не возвращайся.