Брат за брата

Кто-то куда-то в грубой форме послал Альберта. Анюту осмотрели, подняли, под руки вывели на улицу, посадили в машину и повезли в военный госпиталь.

В родильном отделении ее уже ждали. Люди в синих халатах сделали ей обезболивающий укол. И боль отступила. Затем ее укололи еще. Как она потом узнала, этот укол спровоцировал роды...

Она родила. Почти без мучений – если не считать той жуткой боли, которая чуть не убила ее."

"Ребенок был живой. Только слабый, каким может быть недоношенный ребенок. Его тут же поместили под специальный колпак.

Анюте же сделали еще один укол – усыпляющий...

Проснулась она в отдельной палате. Усталая, разбитая, едва живая от слабости.

В палату вошел врач. Внимательно посмотрел на нее. Протянул карту новорожденного и ручку. Пальцем показал, где расписаться. Анюта бездумно поставила свою подпись. И не обратила внимания на надпись в правом верхнем углу. Крупные английские буквы. Только потом она узнала, что это был за штамп. «Ребенок на усыновление»...

В тот же день ее выписали. Каждый день пребывания стоит восемьсот долларов.

А ее кураторы экономили на всем...

Во дворе госпиталя ее ждала машина. Она с трудом доковыляла до нее, села на заднее сиденье. Впереди сидел водитель и мужчина в непроницаемо темных очках.

– Сегодня уезжаешь, – сказал он по-русски и без малейшего акцента.

Вне всякого сомнения, он был представителем русской мафии в этом американском городе. Анюта уже давно поняла, что процесс деторождения поставлен на поток. В Черноземске орудует контора, в которой работает Александр, завербовавший и переправивший ее в Америку.

Здесь ее встретили, разместили, обеспечили роды. И вот Анюта на конечном этапе производства. В качестве расходного материала. Или, вернее, она уже как отходы производства. Ребенок оставлен в родильном отделении на усыновление – он нужен американцам, которые готовы заплатить за него немалые деньги. Анюта же не нужна никому. По крайней мере, здесь, в Америке...

– Домой? – с безразличием ко всему спросила она.

Усталость, послеродовая слабость и апатия ко всему.

– Домой...

Анюта не заметила подленькой усмешки на губах парня. Груз пережитого навалился на нее всей тяжестью. Она откинулась на сиденье, закрыла глаза. И с удовольствием бы отдалась чарам сна. Но сон не шел, только дрема коснулась ее своим крылом.

Машина поехала. Куда? Это абсолютно не волновало Анюту.

– Спит? – спросил мужчина за рулем.

Она слышала, как скрипнуло сиденье – это парень обернулся к ней. И даже взгляд его почувствовала.