Брат за брата

А это, как догадался Андрей, был он.

– Пригрел змею на своей груди... – выдавил из себя губернатор.

– Думали, господин Ковальский, всех переиграли?.. Избавились от всех, кто знал вас как Большого Папу. И решили, что можно вводить в бой подполковника Алексеева. Сами его за решетку упекли, сами же и все карты ему вручили. Думали, что подполковник Алексеев очистит город от бандитов, которые вдруг стали вам мешать. А затем сам отправится туда, куда вы отправили Князя и Кирьяна... Да-да, у нас есть неопровержимые доказательства, что эти преступные авторитеты были ликвидированы по вашему прямому указанию.

– Вот именно, преступные... – не растерялся губернатор. – Я очищаю город от криминальных элементов. А также от коррупционеров в милицейских погонах...

– Это я-то коррупционер? – усмехнулся Алексеев.

– Это не я – вы сами сказали, – сверкнул взглядом губернатор.

Похоже, он уже взял себя в руки."

"– Вы, подполковник, можете взять меня под стражу. Можете отдать под суд... Но вы прекрасно знаете, что я выйду из воды сухим.

– Да, вашу карту мне ничем не перебить, – легко согласился подполковник. – Разве что только черным козырем...

– Каким козырем?..

– Черным... Сейчас вы узнаете, что я имею в виду...

Алексеев распорядился убрать трупы верных губернатору людей. Их закатали в ковер и вынесли из кабинета. Андрей вдруг понял, что эти тела не будут фигурировать ни в каком деле. Они просто бесследно исчезнут.

От них остался только пистолет, из которого стреляли в Егора. И из всех омоновцев в кабинете остался лишь один боец. Алексеев многозначительно посмотрел на него. Тот едва заметно кивнул. На лице – напряжение, в глазах – решимость.

– Все, можете идти, господин Ковальский, – сказал подполковник.

И взглядом показал на дверь, через которую губернатор входил в свой запасной кабинет.

Большой Папа недоуменно посмотрел.

– Что должен вам взамен? – спросил он.

– Простите, не понял...

– Разве вы не хотите получить гарантию собственной неприкосновенности?

– Ах, вот вы о чем!.

– Как знаете...

Тяжелый, грузный губернатор с необычайной легкостью поднялся со своего места, рванулся к спасительной двери.

– Прощайте! – на ходу бросил он.

– Прощайте, – кивнул Алексеев.

Губернатор открыл дверь, сунул свою тушу в проем. И в это время раздалась короткая очередь.