Брат за брата

Думаю, установка заранее на цель была наведена. Поступила команда – открыли огонь. Вряд ли кто видел, как из дома вышла наша машина...

– Думаешь, нас похоронили? – спросил Егор.

– Мысленно... – уточнил Андрей. – Представляю, что от дома осталось. Пока разберешь, чьи там трупы под развалинами, сто лет пройдет...

– Жаль, Пахома накрыло, – сказал Данила.

Этот гад много чего мог им еще рассказать. Вдруг он знал место, где находится «инкубатор», в котором сейчас держат Веронику, подругу Егора.

– Слишком легко отделался урод.

.. Вы хоть знаете, что этот ублюдок с девчонкой хотел сделать?.. Зарезать ее собирался, вот что...

– Он что, маньяк?

– Похоже на то... Кстати, девочку домой отвезти надо...

– Само собой, – кивнул Егор.

И взял курс на город.

Глава двенадцатая

В армии Инжир уяснил солдатскую заповедь. Быть поближе к кухне и подальше от начальства. Когда в девяностом за сводничество он загремел на зону, понял, что эта истина здесь не срабатывает. Чтобы быть ближе к кухне, надо быть ближе к начальству.

А начальство у него одно – начальник оперчасти. Он сошелся с «кумом», стал стучать на своих дружков – за что получил тепленькое местечко при кухне.

На свободе он взялся за старое. Устроился сутенером при девочках. Только не очень хорошо ему жилось. Работа неблагодарная, частенько от крутых ребят по фейсу перепадало. Не любила братва сутенеров, презирала. Но все же кое-какие бабки ему с этого дела обламывались.

Положение круто изменилось, когда его пригрел под своим крылышком Пахом.

Когда-то был его сокамерником, а стал начальником. И снова Инжир вспомнил «мудрость» лагерных козлов. Примазался поближе к начальству. И получил тепленькое местечко. Стал при Пахоме чем-то вроде денщика. Баньку там организовать, гостей достойно принять, девочек раздобыть. А потом Пахом его целиком на девочек переключил. Уж очень любил хозяин с малолетками резвиться. Со всякими там извращениями. Вот и старался Инжир.

Хорошо ему при Пахоме жилось. Работенка непыльная, денежная. У хозяина в особом фаворе.

И воевать ни с кем не надо.

А потом вдруг – беда. Почуял Инжир, как сгущаются тучи над головой Пахома. А совсем стало страшно, когда тот автомат ему дал. Мол, всякое может быть...

Под этим «всяким» подразумевалась смерть. Понял это Инжир. А умирать ему ой как не хотелось. Спрятался он в доме, в потаенном месте. И даже обрадовался, когда на его глазах двое неизвестных пристрелили охранника. Подленькая такая радость – кого-то грохнули, не тебя...