Брат за брата

Послышались мужские голоса. Андрей напрягся. Он хорошо помнил, что ему есть чего бояться.

– В рубашке человек родился...

– Как будто соломки ему кто-то подстелил. Машина всмятку, а у него ушибы и сотрясение средней тяжести...

Андрей расслабился. Разговор вели медики. И не про него, а про очередного пациента.

– Сколько он через окно летел?

– Да говорят, метров двадцать пролетел. И ничего...

– Счастливчик.

– А тут все в палате счастливчики. И тот и другой – с пулевыми ранениями. И оба в состоянии, близком к критическому.

– Значит, будут жить.

– Если не будут, то не по нашей вине. Там же в парке разборка какая-то была. Одни братки других постреляли. А эти двое вроде случайно там оказались. Братки друг друга побили. И этим за компанию досталось. Может, они что видели... Так их и уберут как свидетелей.

– Типун тебе на язык... Пошли, а то у тебя мысли с недосыпа не в ту сторону крутятся.

– Почему не в ту? Просто время сейчас сам знаешь какое...

– Знаю, три часа ночи.

– Ему про Фому, а он про Ерему.

– Пошли. Хоть пару-тройку часов до утра перехватим.

– Да, пошли. Отдохнуть надо. Ночь сегодня сумасшедшая...

Медики ушли. Андрей остался наедине с двумя беспомощными больными. В голову полезли тягостные мысли. Они взбудоражили сознание. Коматозного состояния как не бывало.

Ему повезло. Менты и врачи, прибывшие на место убийства, приняли его за жертву бандитской разборки. Поэтому он в обычной, а не тюремной больнице. И с парнем та же история. И все потому, что тоже успел избавиться от пистолета.

Но со временем ситуация прояснится. И окажутся они оба за решеткой. Хотя нет, вряд ли. До этого времени их братки грохнут. Возможно, уже сейчас джипы с боевиками несутся к больнице. Или уже где-то медсестра купленная заправляет шприц каким-нибудь дигитоксином. Сделает сейчас укольчик – и отправятся они на тот свет...

Андрей мобилизовал в себе все оставшиеся силы. С трудом поднялся с кровати, встал на ноги. Его сильно шатнуло. Пришлось опереться на спинку соседней койки.

* * *– Иди сюда, цыпа, иди...

Пахома аж трясло от возбуждения. Худенькая девчонка лет тринадцати будила в нем скотские желания.

Девчонка подошла к нему. Хлюпнула носом.

– Давай я тебе платьице сниму...

Он раздевал ее, как заботливый отец. Как будто родную дочь спать укладывал.

Но Анжела ему не дочь. А спать он ее укладывает – это да.