Боярышня Дуняша 2

Мода на уничижительное произношение имен всё больше охватывала москвичей, но с этим ещё можно было побороться. — А я Евдокия Вячеславна, — горделиво произнесла она, косясь на криво ухмыльнувшегося Семена Волка.

Никешка поклонился. Он слышал, что Дорониных возвысили и немного опасался прихода маленькой боярышни. Люди о ней разное болтали, и сам факт, что о ней говорили, уже заставлял опасаться её."

"Семен Волк наслаждался теплом печи, не особо реагируя на ритуал знакомства. Дуня же переключила своё внимание на огромное по местным меркам окно.

Через слюду не было ничего видно, но свет оно пропускало изрядно. И по нему сейчас усиленно стучали капли дождя.

Она поежилась. Хорошо, что розмысл пригласил её в тёплую избу, а то замерзла бы. Платочек намок мгновенно и волосы стали влажными, а это прямой путь к простуде. Вот был бы у неё зонт…

Дуня потянулась к кончику косички и начала наматывать его на палец, разглаживать и вновь наматывать, соображая, как устроен зонт. В некотором роде приходилось заново его изобретать.

Она задумчиво повернулась к столу, нашла ровно выструганную палку, подтянула её к себе, потом выковыряла из деревянного мусора ещё полтора десятка ровных палочек потоньше. Даже не стала спрашивать для чего их строгали.

Мастер молча наблюдал за ней, а когда боярышня стала искать ещё тонкие палочки, то сам подал ей. Дуня покрутила их, приставила к основной, а потом быстрыми росчерками накидала на обратной стороне какого-то свитка рисунок зонта, а на толстой палке поставила метки, по которым надо было сделать прорези.

— Это зафиксирует конструкцию в открытом положении, а чтобы можно было сложить все палочки, то надо сделать кольцо и вот такие выемки…

Дуня быстро говорила, чертя свинцовым карандашом схемку. Брови у Никиты ползли вверх. Он впервые видел, чтобы так быстро и точно появлялся рисунок несуществующей вещи. Причем боярышня сумела нарисовать не только саму вещь, но ещё детали крупным планом.

Боярич приоткрыл глаза и с мрачным видом вслушивался в тарабарщину, которой обменивались ремесленник и избалованная девчонка.

Видел бы её дед, с кем она общается и держится словно ровня! Надо бы вмешаться и поучить её уму, но ему плевать. Его дело охранять её от беды, а не воспитывать. Непонятно только, почему всё же священник сбагрил его к ней. Дармовая сила ему нравилась и покуражился он вдоволь, давая унизительные поручения, а тут словно вошь под одеяние попала!

— Интересно, интересно, — бормотал Никита.