Боярышня Дуняша 2

Возле неё собрались все женщины дома, и всей толпой они ворвались в пиршественный зал, заставив посторониться собравшихся там мужчин.

Вместе с посадником в зале находилось немало домашних и близких Алексею Васильевичу людей. Они нехотя отступили перед хозяйкой, и со снисходительными улыбками наблюдали за поведением женщин. Те искренне охали, ахали, подходили ближе к барельефу, чтобы разглядеть мелкие детали, отдалялись, желая охватить картину целиком.

— Это же наш Кремль! Вон Троицкий собор, а там Покрова Богородицы…

— Точно! А вот и наш дом! Смотрите, крыша видна…

— Да здесь многие дома…

— Дивно, до чего же дивно! Неужто ребёнок это всё сделал? Невозможно! Никак невозможно!

Женщины всё больше шумели, узнавая храмы и дома своих соседей, восхищались, выказывали недоверие.

Дуня подошла к посаднику и спросила его о том, помнит ли он об обещании, что умолчит о мастере, сделавшем ему эту красотень.

— Помню, боярышня Евдокия, и исполню, — с большим уважением произнёс Алексей Васильевич и склонил голову перед нею.

Посадник даже поморщился, глядя на хорошо знакомых ему женщин. Все много лет жили в его доме, помогали Прасковье по хозяйству и казались разумными, а вот же, начали спор о том, не обманули ли их, когда запретили ходить и смотреть за работой московской боярышни. Вдруг тут работала целая артель приглашённых мастеров?

А Дуня, хоть и видела, что всем нравится её работа, всё же спросила:

— Доволен ли ты увиденным, Алексей Васильевич?"

"— Ещё как! Я теперь даже рад тем насмешкам, что были.

— И я рада, что ты рад, — засмеялась Дуня. — Только должна предупредить тебя, что не знаю, как долго можно любоваться моей работой.

Посадник нахмурился.

— Если дом не топить, то может что-то осыпаться, но поправить не сложно.

— Хм, здесь всегда кто-нибудь живёт, так что дом не промерзает. А за девок спасибо тебе. Они похвастались уже Прасковьюшке, что смогут её горницу украсить цветочным барельефом.

— Смогут, — утвердительно кивнула Дуня.