Боярышня Дуняша 2

— Почему сразу в рабов?

— Да потому, что бегут только от тех хозяев, кто требует платить всё больше и больше, загоняет в долги, притесняет, обворовывает, не соблюдает закон…

Дуня смолкла, нахмурилась и совершенно спокойно сказала:

— Кстати, надо бы навести порядок в законах, а то уж больно путано, да и вообще…

Она вновь остановилась, пробормотала:

— О чём я говорила? А! Так вот, если болванам дать больше власти, то они уверятся в своем могуществе, — Дуня эмоционально потрясла кулаками, изображая тех самых болванов, — и уже разойдутся так, что легче умереть, чем дойти до князя со своей бедой!

Она глубоко вздохнула и, посмотрев на насупившегося княжича, с горечью добавила:

— И сейчас-то таких горе-бояр не урезонишь, а если от них ещё нельзя будет уйти, то кто выживет у них? Всех ведь запорют по жадности и злобе своей!

Дуня не могла спокойно говорить.

— Дунь, хватит лаяться, — огрызнулся княжич.

— Нельзя насильно оставлять людей там, где они не хотят быть!

— Дунь… — позвал её княжич.

— Закрепостить — это заложить основу рабства! Дуракам, которые не умеют управлять своими землями, будет мало силком удержать подле себя людей, и они через время вновь начнут что-нибудь требовать, а люди проклянут твоего отца и пойдут в Новгород, Псков или к Вятичам.

Тут Дуня наконец обратила внимание, что княжич смотрит не на неё, а ей за спину. Она обернулась и увидела князя с сестрой. Иван Васильевич недобро щурился, а Анна криво улыбалась.

— Ой!

Глава 15

— Ой! Ой-ёй-ёй!

Бывают в жизни моменты, когда хочется исчезнуть или быстренько умереть. Вот умрёшь — и те, кто осуждающе смотрел на тебя, пожалеют, скажут, что были слишком строги, недооценили, недопоняли… промокнут уголки глаз и горестно провоют: «Такого великого человека потеряли!»

Вся эта чепуха галопом пронеслась по Дуняшкиным нервам, и она сразу же поверила в неё, всхлипнула, закусила губу и… повалилась на пол.

— Дунька, ты чего? — обалдел княжич.

А она вытянула ноги, сложила руки на груди и закрыла глаза.

— Дунечка, тебе плохо? — не на шутку обеспокоился Иван Иваныч и с тревогой посмотрел на отца.