Блуд

Будто бы мне лет пять, не больше. Короче говоря, на следующее утро мне пришлось повторить свою попытку устроиться к «братику» на работу."

"- Не подведи меня, ребенок! Николай очень переживает за то, чтобы вы подружились! И я. Мы мечтаем о том, чтобы рано или поздно всем вместе встречать праздники. Одна большая семья, за одним столом. Ты выйдешь замуж, он женится. Внуков нам родите. Здорово будет, правда?

И как я могла сказать ей, что Блуд отнюдь не разделяет ее представление о хорошей семье. А вообще считает нас обеих, как бы это сказать помягче?

С трудом, с огромным трудом заставила себя собраться на ненавистную работу.

Влезла в черное платье, которое прекрасно подчёркивало отголоски балетного прошлого на моей худосочной фигуре. Гибкость, пожалуй, это все, что осталось от регулярных занятий, с успехом завершившихся с возвращением отца в мою жизнь. Пока он не начал меня подкарауливать возле школы, а мне не пришлось убегать от него. Да, девять лет упорных трудов коту под хвост. Как переехали в столицу, жизнь закрутилась в другом ритме, и мне пришлось забыть о своей страсти к танцам.

Заплела свой рыжий лошадиный хвост, как любит называть мои длинные волосы мама, в строгую косу. Затянула посильней, хотя это ненадолго. Как до работы доеду, все равно ветер все растреплет. Влезла в туфли. И осмотрела себя в зеркале.

Мышь серая. Все. Что ему еще надо?! Я все придумала, попрошу, чтобы дал возможность пару недель поработать где-нибудь в самом дальнем углу своего офиса, чтобы только родители были спокойны, а потом уйду.

Пусть даже деньги не платит, сама заработаю! Благо, появился у меня один заказ, буду делать по ночам. Все, что угодно, чтобы только не разбивать мамино счастье! В кои-то веки, я вижу ее счастливой. Ну, ему-то какое до этого дело, если и дядя Коля тоже доволен?!

Примерно эти же мысли и изложила Вознесенскому, когда на снова трясущихся ногах уже во второй раз предстала перед ним в его супер дорогом кабинете!

- Мне кажется, я уже озвучил тебе условия, - этот великосветский зверь даже вышел из-за своего стола, чтобы, я так понимаю, продемонстрировать еще раз мне всю мощь своей мужской фигуры.

Он присел на краешек своего стола и уперся мощными руками в дорогую деревянную столешницу. Легкая ухмылка приподняла его жесткую щеку, ясно давая понять «сестре», за кого он меня принимает.

- Послушайте, - от злости даже сжала кулачки, - я не прошу у вас денег.