Блейз Уиндхем

Блисс будет принята при дворе, как только усвоит его неписаные правила, и окажется в своей стихии, как и ее сестра Блайт, которой предстояло провести всю жизнь в трихом; уединенном поместье.

Он перевел взгляд на Блейз и подумал, что еще никогда не видел ее такой счастливой и довольной.

«Очевидно, она влюбилась в мужа», — с облегчением отметил Роберт Морган. Он беспокоился, что глубокая привязанность Эдмунда Уиндхема к первой жене заставит его относиться к Блейз просто как к инструменту для рождения наследника. Этот брак был слишком большой удачей, чтобы отказываться от него, будучи в плачевном финансовом положении, в котором пребывал Морган.

Но он не раз испытывал уколы совести, вспоминая, что отдал дочь незнакомому человеку. Однако все приняло такой оборот, на который он не смел и надеяться: Блейз была счастлива, а следующим двум дочерям предстояло выйти замуж весной, после Пасхи, причем их мужьями станут порядочные люди;

Роберт Морган мысленно поблагодарил судьбу и, взяв жену под руку, улыбнулся ей."

"Двенадцать рождественских дней завершились двенадцатой ночью в пятый день января.

Завершающий праздник состоялся вечером, и все в один голос заявили, что теперь не смогут съесть ни крошки до самого Сретения. Завершающая ночь рождественских торжеств ознаменовалась общим буйным весельем. Последние часы похваляясь своим титулом Лорда Беспорядка, Энтони Уиндхем затеял игру в «жучка». Николасу Кингсли пришлось водить первым. Блайт тщательно завязала ему глаза, и когда его стали расспрашивать, лорд Кингсли поклялся, что ничего не видит. Его закружили на месте, а потом Кингсли протянул руки ладонями вверх и закричал: «Жучок! Жучок!» Сначала он слышал только хихиканье и шепотки, а затем по его ладоням кто-то ударил.

— Угадывай! Угадывай! — приплясывая, кричали играющие.

— Это ты, Оуэн! — выкрикнул лорд Кингсли, — Черт, откуда ты узнал? — проворчал Оуэн Фицхаг, снимая с друга повязку.

— По твоей печатке, дружище, — она оцарапала мне ладонь.

Оуэну завязали глаза, раскрутили его и снова принялись кричать, а кто-то хлопнул его по ладоням.

— Блисс! — выпалил он, ибо руки показались ему нежными и женственными.

— Нет, милорд, это была не я, — рассмеялась Блисс. — Стоит мне хоть раз хлопнуть вас по руке, и вы меня уже ни с кем не спутаете!

— Тогда Блейз!

— Нет, милорд, — послышался голос Блейз, — не я.

— Если ты и в третий раз не угадаешь, придется платить штраф, — крикнул Тони.

Руки были явно женскими. Оуэн принялся вспоминать, кто участвует в игре.