Билли Саммерс

3

— Сегодня я пообщаюсь с твоим дружком, а завтра сделаю ноги, — говорит Билли.

Элис зажимает рот рукой, но тут же опускает ее: указательным пальцем она случайно задела распухший нос.

— Господи. Он тебя узнал?

— Чутье подсказывает, что нет, но он наблюдателен — заметил, что я без усов.

— Боже!

— Он думает, я их сбрил, так что все нормально. По крайней мере мне так кажется. Я решил еще денек поиспытывать судьбу. Кем ты ему представилась?

— Брендой Коллинз. Это моя школьная подруга. А ты…

— …Назвал другое имя? Нет.

Элис кивает:

— Отлично. Все учел.

— Да, но не факт, что он мне поверил. Мои россказни — это одно, а глаза ему совсем другую картину нарисовали: толстяк среднего возраста держит у себя в квартире избитую несовершеннолетнюю девчонку.

Элис приосанивается — вид у нее обиженный. В иных обстоятельствах это выглядело бы смешно.

— Мне двадцать один! По документам я уже взрослая!

— У тебя в барах удостоверение личности требуют?

— Ну…

Билли кивает: тема закрыта.

— Знаешь… — говорит она, — если ты и впрямь решил… ну, пообщаться с Триппом, то нам не стоит ждать до завтра. Поехали прямо сейчас.

4

Билли смотрит на нее, одновременно веря и не веря своим ушам. «Нам не стоит». «Поехали». Хуже того, она произносит это легко и непринужденно, без всякой задней мысли.

— Охренеть, — обреченно говорит Билли. — У тебя в самом деле стокгольмский синдром.

— Нет. Я ведь не заложница, в любой момент могу встать и уйти. Например, когда я у Дженсенов, а ты внизу пишешь. Если красться тихонько, ты даже не заметишь ничего — потому что с головой уходишь в работу.

Наверное, она права, думает Билли. И потом…

Элис продолжает за него:

— Если бы я хотела сбежать, то сделала бы это в самом начале. Когда ты пошел в аптеку за контрацептивами. — Помедлив, она добавляет: — И вообще, я назвала риелтору чужое имя!

— С перепугу.

Элис яростно мотает головой:

— А вот и нет! Пока ты был в спальне, я могла шепотом сообщить ему, что ты — Уильям Саммерс, убийца, застреливший подсудимого у здания суда. Мы поднялись бы наверх и прыгнули в его машину раньше, чем ты надел бы эту штуковину. — Она пихает его в накладной живот.

— Тебе нельзя ехать со мной. Это безумие.

Однако идея потихоньку начинает проникать в его мозг, впитываться, как вода в иссохшую землю.