Благородство и страсть

– Что это значит? – холодно спросил Мэтью и протянул руку к Грейс, словно пытался защитить ее от этого бесцеремонного вторжения. В эту минуту он вспомнил, что ночью он время от времени дотрагивался до ее руки.

По лицу Монкса расплылась похотливая улыбка, его крошечные глазки-пуговки впились в лицо Грейс, а затем с жадностью забегали по ее телу, прикрытому одеялом.

– Прошу прощения, милорд. Просто я начал волноваться, когда утром не нашел вас на диване внизу.

Беспокоиться Монкс начал только потому, что подумал, что его подопечный опять пустился в бега.

– А теперь, когда ты обнаружил меня, уходи, – прорычал маркиз. Грейс что-то тихо прошептала за его спиной, и Мэтью сжал руки в кулаки, словно угрожал Монксу.

– Ах, ваша светлость, я так и знал, что однажды вы все-таки не устоите перед прелестями этой шлюшки. Ну и как она?

К лицу Мэтью прилила кровь, он готов был убить этого негодяя, который мучил его целых двенадцать лет.

– Когда-нибудь я все-таки убью тебя, Монкс, – тихо, но твердо проговорил Мэтью.

Но на Монкса эта угроза не произвела должного впечатления.

– Думаю, этой ночью вы хорошо позабавились, милорд. Нам, беднякам, так не жить. – Он гнусно захихикал.

– Убирайся, – бросил Мэтью.

Грейс изо всех сил сжимала пальцами край простыни, ее легкое дыхание щекотало спину маркиза. Пожав плечами, Монкс направился к двери.

– Вы, должно быть, хотите продолжить, ваша светлость.

– Ты когда-нибудь уберешься отсюда и оставишь нас в покое, Монкс? – зарычал маркиз.

Лохматое чудовище остановилось у двери и бросило вопросительный взгляд на лорда Шина:

– Ну так все-таки как она? Стеснительная? Или это вы, ваша светлость, чересчур скромны? Ладно, ухожу. Нам ведь знать не положено. Но потом придет и наш черед с Файл и, когда вашей светлости надоест эта девка.

Мэтью ударил кулаком по кровати. Ах как же ему хотелось разбить красную рожу Монкса.

– Это было… ужасно. – В ее глазах полыхали огоньки гнева, а тело дрожало от напряжения. – Я так не могу.

– Ты можешь, Грейс. Ты все сможешь, – проговорил он голосом, не терпящим возражений, затем встал и подошел к ней.