Благородство и страсть

Как только я окажусь на свободе, ты сразу же приступишь к выполнению своего плана. – Ее голос слегка дрожал, хотя она изо всех сил старалась выглядеть спокойной и даже отстраненной. – Возможно, мы говорим с тобой сейчас в последний раз. И мы не можем расстаться на этой ноте, на ноте лжи.

– Грейс… – Он замолчал. Было понятно, что последние ее слова потрясли его. Впрочем, Мэтью не мог не догадываться, что Грейс знала о его намерениях. – Что случится со мной, уже не имеет значения.

– Как ты можешь такое говорить? – сердито спросила Грейс.

– Я не хочу здесь жить, как животное в зверинце, до самой старости. И не хочу, чтобы состояние моих родителей досталось лорду Джону. А убеги я отсюда, снова пострадают ни в чем не повинные люди. Так что мне приходится выбирать между жизнью в тюрьме и смертью. Я предпочитаю смерть. Это единственно возможный вид свободы для меня.

– Пообещай мне, что подождешь хотя бы шесть месяцев, – настойчиво повторила Грейс, хотя ее сердце сжималось от тоски и страха.

– Но зачем? – удивился он. – Ничего не изменится за это время.

– Я не хочу, чтобы ты умирал!

– Господи, Грейс! А что мне остается? Сидеть здесь, как кролик, которого откармливают к Рождеству? Тогда я и в самом деле окончательно сойду с ума. Если ты любишь меня, дай мне возможность самому распорядиться своей жизнью.

Она выпрямила спину и прикусила губу. Слава Богу, сейчас он не прикасался к ней.

– Если ты не пообещаешь мне подождать шесть месяцев, я не уйду отсюда.

– Грейс, но ведь это шантаж.

– Я очень прошу ничего не предпринимать за это время. – Грейс очень надеялась, что в этот срок она сможет найти того, кто ей поможет. Что ей удастся не попасться в руки лорда Джона.

– Ради Бога, Грейс, не рискуй своей жизнью ради меня.

Мэтью говорил прямо, называл вещи своими именами, и это смущало и пугало Грейс. Но больше всего она боялась, что Мэтью покончит с собой, так и не дождавшись ее помощи.

Она втянула воздух. Ей надо успокоиться.